Неточные совпадения
Овидий и Виргилий
почти всегда растянуты; очень часто растянуты и горациевы оды; монотонность во всех трех
поэтах чрезвычайно велика; часто неприятным образом бросается
в глаза искусственность, натянутость.
Трудно не согласиться, что «созданного»
в лицах, изображаемых
поэтами, бывает и всегда бывало гораздо менее, а списанного с действительности гораздо более, нежели обыкновенно предполагают; трудно не прийти к убеждению, что
поэт в отношении к своим лицам
почти всегда только историк или автор мемуаров.
Бывают люди, у которых суждение о явлениях жизни состоит
почти только
в том, что они обнаруживают расположение к известным сторонам действительности и избегают других — это люди, у которых умственная деятельность слаба, когда подобный человек —
поэт или художник, его произведения не имеют другого значения, кроме воспроизведения любимых им сторон жизни.
Неточные совпадения
Он скептик и матерьялист, как все
почти медики, а вместе с этим
поэт, и не на шутку, —
поэт на деле всегда и часто на словах, хотя
в жизнь свою не написал двух стихов.
И поделом:
в разборе строгом, // На тайный суд себя призвав, // Он обвинял себя во многом: // Во-первых, он уж был неправ, // Что над любовью робкой, нежной // Так подшутил вечор небрежно. // А во-вторых: пускай
поэт // Дурачится;
в осьмнадцать лет // Оно простительно. Евгений, // Всем сердцем юношу любя, // Был должен оказать себя // Не мячиком предрассуждений, // Не пылким мальчиком, бойцом, // Но мужем с
честью и с умом.
Пообедав, он ушел
в свою комнату, лег, взял книжку стихов Брюсова,
поэта, которого он вслух порицал за его антисоциальность, но втайне любовался холодной остротой его стиха.
Почитал, подремал, затем пошел посмотреть, что делает Варвара; оказалось, что она вышла из дома.
— Бессонница! Месяца полтора.
В голове — дробь насыпана, знаете —
почти вижу: шарики катаются, ей-богу! Вы что молчите? Вы — не бойтесь, я — смирный! Все — ясно! Вы — раздражаете, я — усмиряю. «Жизнь для жизни нам дана», — как сказал какой-то Макарий,
поэт. Не люблю я
поэтов, писателей и всю вашу братию, — не люблю!
Это были люди умные, образованные, честные, состарившиеся и выслужившиеся «арзамасские гуси»; они умели писать по-русски, были патриоты и так усердно занимались отечественной историей, что не имели досуга заняться серьезно современностью Все они
чтили незабвенную память Н. М. Карамзина, любили Жуковского, знали на память Крылова и ездили
в Москве беседовать к И. И. Дмитриеву,
в его дом на Садовой, куда и я езживал к нему студентом, вооруженный романтическими предрассудками, личным знакомством с Н. Полевым и затаенным чувством неудовольствия, что Дмитриев, будучи
поэтом, — был министром юстиции.