Неточные совпадения
[По гегелевской системе] чистое единство
идеи и образа есть то, что называется собственно прекрасным; но не всегда бывает равновесие между образом и
идеею; иногда
идея берет перевес над образом и, являясь нам
в своей всеобщности, бесконечности, переносит нас
в область абсолютной
идеи,
в область бесконечного — это называется возвышенным (das Erhabene); иногда образ подавляет, искажает
идею — это называется комическим (das Komische).
К сожалению, здесь не место подвергать анализу
идею «абсолюта», или бесконечного, и показывать настоящее значение абсолютного
в области метафизических понятий; тогда только, когда мы поймем это значение, представится нам вся неосновательность понимания под возвышенным бесконечного.
Едва ли можно после этого разделять мысль, что «возвышенное есть перевес
идеи над формою», или что «сущность возвышенного состоит
в пробуждении
идеи бесконечного».
В чем же состоит она? Очень простое определение возвышенного будет, кажется, вполне обнимать и достаточно объяснять все явления, относящиеся к его
области.
В области материальных интересов, как, например: пошлин, налогов, проведения новых железных дорог и т. п., эти люди еще могут почувствовать себя затронутыми за живое и даже испустить вопль сердечной боли; но
в области идей они, очевидно, только отбывают повинность в пользу того или другого политического знамени, под сень которого их поставила или судьба, или личный расчет.
Посмотрите — у вас уже нет людей, которые могли бы идейно бороться за вашу власть, вы уже израсходовали все аргументы, способные оградить вас от напора исторической справедливости, вы не можете создать ничего нового
в области идей, вы духовно бесплодны.
Неточные совпадения
— «Западный буржуа беднее русского интеллигента нравственными
идеями, но зато его
идеи во многом превышают его эмоциональный строй, а главное — он живет сравнительно цельной духовной жизнью». Ну, это уже какая-то поповщинка! «Свойства русского национального духа указуют на то, что мы призваны творить
в области религиозной философии». Вот те раз! Это уже — слепота. Должно быть, Бердяев придумал.
Должны существовать
идеи не только настоящих вещей, но и прошедших, даже
идеи отрицания, относительного, гибнущего, смерти, уничтожения и под Сила этого аргумента заключается
в прямом отожествлении понятий, возникающих
в мире явлений и по поводу их, с самыми
идеями, но это прямолинейное отожествление отнюдь не вытекает из платоновского учения, ибо мир
идей, хотя и имманентен миру явлений, как его основа, но вместе с тем и принципиально от него отличается
Идеи в нем погружены
в становление и небытие, терпят многочисленные преломления и отражения, собственно и составляющие
область относительного.
Учение Канта о «разумной вере» страдает половинчатостью, это полувера-полуразум: хотя ею переступается
область познаваемого разумом, но
в то же время разум не хочет отказаться от своего господства и контроля и
в этой чуждой ему
области [Для противоречивости и двойственности
идей Канта
в вопросе о вере характерна глава «Критики практического разума» под заглавием: «Каким образом возможно мыслить расширение чистого разума
в практическом отношении, не расширяя при этом его познания как разума спекулятивного?» Здесь «теоретическое познание чистого разума еще не получает прироста.
Т. 1. С. 101).], философ вступает уже
в τόπος νοητός [Букв.: умное место (греч.);
область идей у Платона.], царство подлинных
идей, «Матерей», но для этого гегелевского соблазна надо поистине иметь и некоторую софийную слепоту.
Чтобы почувствовать эту разницу, полезно сравнить очень близких между собою
в области теософских
идей Беме и Пордеджа.