Итак, должно сказать, что новое понятие о сущности прекрасного,
будучи выводом из таких общих воззрений на отношения действительного мира к воображаемому, которые совершенно различны от господствовавших прежде в науке, приводя к эстетической системе, также существенно различающейся от систем, господствовавших в последнее время, и само существенно различно от прежних понятий о сущности прекрасного.
Неточные совпадения
Удаление из него всех специальных исследований может
быть сочтено за пренебрежение к ним или за следствие мнения, что общие
выводы могут обойтись без подтверждения фактами.
Определяя прекрасное как полное проявление идеи в отдельном существе, мы необходимо придем к
выводу: «прекрасное в действительности только призрак, влагаемый в нее нашею фантазиею»; из этого
будет следовать, что «собственно говоря, прекрасное создается нашею фантазиею, а в действительности (или, [по Гегелю]: в природе) истинно прекрасного нет»; из того, что в природе нет истинно прекрасного,
будет следовать, что «искусство имеет своим источником стремление человека восполнить недостатки прекрасного в объективной действительности» и что «прекрасное, создаваемое искусством, выше прекрасного в объективной действительности», — все эти мысли составляют сущность [гегелевской эстетики и являются в ней] не случайно, а по строгому логическому развитию основного понятия о прекрасном.
Искусство
есть деятельность, посредством которой осуществляет человек свое стремление к прекрасному, — таково обыкновенное определение искусства; мы не согласны с мим; но пока не высказана наша критика, еще не имеем права отступать от него, и, подстановив впоследствии вместо употребляемого нами здесь определения то, которое кажется нам справедливым, мы не изменим чрез это наших
выводов относительно вопроса: всегда ли пение
есть искусство, и в каких случаях становится оно искусством?
Здесь прежде всего заметим, что словами: «искусство
есть воспроизведение действительности», как и фразою; «искусство
есть подражание природе», определяется только формальное начало искусства; для определения содержания искусства первый
вывод, нами сделанный относительно его цели, должен
быть дополнен, и мы займемся этим дополнением впоследствии.
Но жизнь не думает объяснять нам своих явлений, не заботится о
выводе аксиом; в произведениях науки и искусства это сделано; правда,
выводы неполны, мысли односторонни в сравнении с тем, что представляет жизнь; но их извлекли для нас гениальные люди, без их помощи наши
выводы были бы еще одностороннее, еще беднее.
Пришедши к
выводу, что искусство не может
быть обязано своим происхождением недовольству человека прекрасным в действительности, мы должны
были отыскивать, вследствие каких потребностей возникает искусство, и исследовать его истинное значение.
Одним словом, Сенечка — один из тех поденщиков современности, которые мотаются из угла в угол среди разнокалиберщины и не то чтобы отрицают, а просто не сознают ни малейшей необходимости в каких бы то ни
было выводах и обобщениях. Сегодня дельце, завтра дельце — это составит два дельца… Чего больше нужно?
Пример этот приведен здесь отчасти в доказательство, что на всем свете не сыскать существа, которые было бы так безусловно относительно, как скучный человек. Не угодно ли после того делать на его счет какие бы то ни
было выводы и определения; не угодно ли приискать ему существенную положительную форму! По моему мнения Б* орел; по вашему, тот же Б*, индюк; вы стоите за свои убеждения, я за свои; кто из нас прав, кто виноват? Нам могут верить и не верить. Вопрос остается нерешенным.
Неточные совпадения
«Откуда взял я это? Разумом, что ли, дошел я до того, что надо любить ближнего и не душить его? Мне сказали это в детстве, и я радостно поверил, потому что мне сказали то, что
было у меня в душе. А кто открыл это? Не разум. Разум открыл борьбу за существование и закон, требующий того, чтобы душить всех, мешающих удовлетворению моих желаний. Это
вывод разума. А любить другого не мог открыть разум, потому что это неразумно».
Она никак не могла бы выразить тот ход мыслей, который заставлял ее улыбаться; но последний
вывод был тот, что муж ее, восхищающийся братом и унижающий себя пред ним,
был неискренен. Кити знала, что эта неискренность его происходила от любви к брату, от чувства совестливости за то, что он слишком счастлив, и в особенности от неоставляющего его желания
быть лучше, — она любила это в нем и потому улыбалась.
— Не может
быть! — широко открыв глаза, сказала Долли. Для нее это
было одно из тех открытий, следствия и
выводы которых так огромны, что в первую минуту только чувствуется, что сообразить всего нельзя, но что об этом много и много придется думать.
— А у меня дело вот какое: куплены мною у разных владельцев здешнего уезда крестьяне на
вывод: купчая
есть, остается совершить.
— Но позвольте спросить вас, — сказал Манилов, — как желаете вы купить крестьян: с землею или просто на
вывод, то
есть без земли?