Неточные совпадения
Вера Павловна
раскрывает полог, чтобы подать
руку Бозио, но певица хохочет, да ведь это не Бозио, а скорее де-Мерик в роли цыганки в «Риголетто», но только веселость хохота де-Мерик, а голос Бозио, и отбегает, и прячется за пологом; как досадно, этот полог прячет ее, и ведь прежде его не было, откуда он взялся.
Вера Павловна смотрит: на столике у кроватки лежит тетрадь с надписью: «Дневник В. Л.» Откуда взялась эта тетрадь? Вера Павловна берет ее,
раскрывает — тетрадь писана ее
рукою; когда же?
— Меня не обманешь, — говорит гостья: — а это что? — Из — за полога протягивается
рука. Как хороша эта
рука! нет, эта дивная
рука не Бозио, и как же эта
рука протягивается сквозь полог, не
раскрывая полога?
Роскошный пир. Пенится в стаканах вино; сияют глаза пирующих. Шум и шепот под шум, смех и, тайком, пожатие
руки, и порою украдкой неслышный поцелуй. — «Песню! Песню! Без песни не полно веселие!» И встает поэт. Чело и мысль его озарены вдохновением, ему говорит свои тайны природа, ему
раскрывает свой смысл история, и жизнь тысячелетий проносится в его песни рядом картин.
Иван поспешно, видимо стараясь избавить ее от всякой минуты лишнего труда, подхватывал, широко
раскрывая руки, подаваемую охапку и расправлял ее на возу.
Формалисты подумали, что приехали в пристань в то время как в самом деле им следовало отчаливать; они сложили руки, узнав, в чем дело, т. е. когда последовательность заставляла их
раскрыть руки.
Нам хотелось бы взять результат, поймать его, как ловят мух, и,
раскрывая руку, мы или обманываем себя, думая, что абсолютное тут, или с досадой видим, что рука пуста.
Неточные совпадения
Увидав его выбежавшего, она задрожала, как лист, мелкою дрожью, и по всему лицу ее побежали судороги; приподняла
руку,
раскрыла было рот, но все-таки не вскрикнула и медленно, задом, стала отодвигаться от него в угол, пристально, в упор, смотря на него, но все не крича, точно ей воздуху недоставало, чтобы крикнуть.
Соня упала на ее труп, обхватила ее
руками и так и замерла, прильнув головой к иссохшей груди покойницы. Полечка припала к ногам матери и целовала их, плача навзрыд. Коля и Леня, еще не поняв, что случилось, но предчувствуя что-то очень страшное, схватили один другого обеими
руками за плечики и, уставившись один в другого глазами, вдруг вместе, разом,
раскрыли рты и начали кричать. Оба еще были в костюмах: один в чалме, другая в ермолке с страусовым пером.
Ласка всё подсовывала голову под его
руку. Он погладил ее, и она тут же у ног его свернулась кольцом, положив голову на высунувшуюся заднюю лапу. И в знак того, что теперь всё хорошо и благополучно, она слегка
раскрыла рот, почмокала губами и, лучше уложив около старых зуб липкие губы, затихла в блаженном спокойствии. Левин внимательно следил за этим последним ее движением.
Говорить им не о чем было, как всегда почти в это время, и она, положив на стол
руку,
раскрывала и закрывала ее и сама засмеялась, глядя на ее движение.
Толстяк подошел к столу, сел,
раскрыл книгу, достал счеты и начал откидывать и прикидывать костяшки, действуя не указательным, но третьим пальцем правой
руки: оно приличнее.