Неточные совпадения
— Конечно, мсье Лопухов, конечно, богатый; вот это-то меня и смутило. Ведь в таком случае мать
не может быть примирена ничем. А вы знаете права родителей! В этом случае они воспользуются ими
вполне. Они начнут процесс и поведут его до конца.
Кирсанову пришлось долго толковать с Верою Павловною, успокоивать ее. Наконец, она поверила
вполне, что ее
не обманывают, что, по всей вероятности, болезнь
не только
не опасна, но и
не тяжела; но ведь только «по всей вероятности», а мало ли что бывает против всякой вероятности?
Да, отступление сделано
вполне, маневры кончены; скрылся из виду, и теперь
не заметят, три недели или три месяца
не был я у них.
Будет время, когда все потребности натуры каждого человека будут удовлетворяться
вполне, это мы с тобою знаем; но мы оба одинаково твердо знаем, что это время еще
не пришло.
Если бы он стал вальсировать, и
не вальсировал бы с Верою Павловною, дело
вполне раскрылось бы тут же.
А тут, кроме того, действительно, был очень осязательный факт, который таил в себе очень полную разгадку дела: ясно, что Кирсанов уважает Лопуховых; зачем же он слишком на два года расходился с ними? Ясно, что он человек
вполне порядочный; каким же образом произошло тогда, что он выставился человеком пошлым? Пока Вере Павловне
не было надобности думать об этом, она и
не думала, как
не думал Лопухов; а теперь ее влекло думать.
Понаслаждался, послушал, как дамы убиваются, выразил три раза мнение, что «это безумие»-то есть,
не то, что дамы убиваются, а убить себя отчего бы то ни было, кроме слишком мучительной и неизлечимой физической болезни или для предупреждения какой-нибудь мучительной неизбежной смерти, например, колесования; выразил это мнение каждый раз в немногих, но сильных словах, по своему обыкновению, налил шестой стакан, вылил в него остальные сливки, взял остальное печенье, — дамы уже давно отпили чай, — поклонился и ушел с этими материалами для финала своего материального наслаждения опять в кабинет, уже
вполне посибаритствовать несколько, улегшись на диване, на каком спит каждый, но который для него нечто уже вроде капуанской роскоши.
— Причина очень солидная. Надобно было, чтобы другие видели, в каком вы расстройстве, чтоб известие о вашем ужасном расстройстве разнеслось для достоверности события, вас расстроившего. Ведь вы
не захотели бы притворяться. Да и невозможно
вполне заменить натуру ничем, натура все-таки действует гораздо убедительнее. Теперь три источника достоверности события: Маша, Мерцалова, Рахель. Мерцалова особенно важный источник, — ведь это уж на всех ваших знакомых. Я был очень рад вашей мысли послать за нею.
А он понял это лишь тогда, когда
не только что
вполне развилось чувство, которого он должен был ждать и
не ждал, а когда уж даже явилось последствие этого чувства, другое чувство.
— Вот мы живем с тобою три года (прежде говорилось: год, потом: два; потом будет говориться: четыре года и так дальше), а все еще мы как будто любовники, которые видятся изредка, тайком. Откуда это взяли, Саша, что любовь ослабевает, когда ничто
не мешает людям
вполне принадлежать друг другу? Эти люди
не знали истинной любви. Они знали только эротическое самолюбие или эротическую фантазию. Настоящая любовь именно с той поры и начинается, как люди начинают жить вместе.
— Да, ты можешь. Твое положение очень счастливое. Тебе нечего бояться. Ты можешь делать все, что захочешь. И если ты будешь знать всю мою волю, от тебя моя воля
не захочет ничего вредного тебе: тебе
не нужно желать, ты
не будешь желать ничего, за что стали бы мучить тебя незнающие меня. Ты теперь
вполне довольна тем, что имеешь; ни о чем другом, ни о ком другом ты
не думаешь и
не будешь думать. Я могу открыться тебе вся.
И теперь веселье простых людей, когда им удается веселиться, более радостно, живо и свежо, чем наше; но у наших простых людей скудны средства для веселья, а здесь средства богаче, нежели у нас; и веселье наших простых людей смущается воспоминанием неудобств и лишений, бед и страданий, смущается предчувствием того же впереди, — это мимолетный час забытья нужды и горя — а разве нужда и горе могут быть забыты
вполне? разве песок пустыни
не заносит? разве миазмы болота
не заражают и небольшого клочка хорошей земли с хорошим воздухом, лежащего между пустынею и болотом?
Нет, теперь еще
не знают, что такое настоящее веселье, потому что еще нет такой жизни, какая нужна для него, и нет таких людей. Только такие люди могут
вполне веселиться и знать весь восторг наслажденья! Как они цветут здоровьем и силою, как стройны и грациозны они, как энергичны и выразительны их черты! Все они — счастливые красавцы и красавицы, ведущие вольную жизнь труда и наслаждения, — счастливцы, счастливцы!
Неточные совпадения
Зато зимы порой холодной // Езда приятна и легка. // Как стих без мысли в песне модной // Дорога зимняя гладка. // Автомедоны наши бойки, // Неутомимы наши тройки, // И версты, теша праздный взор, // В глазах мелькают как забор. // К несчастью, Ларина тащилась, // Боясь прогонов дорогих, //
Не на почтовых, на своих, // И наша дева насладилась // Дорожной скукою
вполне: // Семь суток ехали оне.
В Коби мы расстались с Максимом Максимычем; я поехал на почтовых, а он, по причине тяжелой поклажи,
не мог за мной следовать. Мы
не надеялись никогда более встретиться, однако встретились, и, если хотите, я расскажу: это целая история… Сознайтесь, однако ж, что Максим Максимыч человек, достойный уважения?.. Если вы сознаетесь в этом, то я
вполне буду вознагражден за свой, может быть, слишком длинный рассказ.
Княжна, кажется, из тех женщин, которые хотят, чтоб их забавляли; если две минуты сряду ей будет возле тебя скучно, ты погиб невозвратно: твое молчание должно возбуждать ее любопытство, твой разговор — никогда
не удовлетворять его
вполне; ты должен ее тревожить ежеминутно; она десять раз публично для тебя пренебрежет мнением и назовет это жертвой и, чтоб вознаградить себя за это, станет тебя мучить, а потом просто скажет, что она тебя терпеть
не может.
Наружность поручика Вулича отвечала
вполне его характеру. Высокий рост и смуглый цвет лица, черные волосы, черные проницательные глаза, большой, но правильный нос, принадлежность его нации, печальная и холодная улыбка, вечно блуждавшая на губах его, — все это будто согласовалось для того, чтоб придать ему вид существа особенного,
не способного делиться мыслями и страстями с теми, которых судьба дала ему в товарищи.
На всякий случай есть у меня и еще к вам просьбица, — прибавил он, понизив голос, — щекотливенькая она, а важная: если, то есть на всякий случай (чему я, впрочем,
не верую и считаю вас
вполне неспособным), если бы на случай, — ну так, на всякий случай, — пришла бы вам охота в эти сорок — пятьдесят часов как-нибудь дело покончить иначе, фантастическим каким образом — ручки этак на себя поднять (предположение нелепое, ну да уж вы мне его простите), то — оставьте краткую, но обстоятельную записочку.