К Вере Павловне они питают беспредельное благоговение, она даже дает им целовать свою
руку, не чувствуя себе унижения, и
держит себя с ними, как будто пятнадцатью годами старше их, то есть
держит себя так, когда не дурачится, но, по правде сказать, большею частью дурачится, бегает, шалит с ними, и они
в восторге, и тут бывает довольно много галопированья и вальсированья, довольно много простой беготни, много игры на фортепьяно, много болтовни и хохотни, и чуть ли не больше всего пения; но беготня, хохотня и все нисколько не мешает этой молодежи совершенно, безусловно и безгранично благоговеть перед Верою Павловною, уважать ее так, как дай бог уважать старшую сестру, как не всегда уважается мать, даже хорошая.
Вот я тебе покажу людей!» Во мгновение ока дама взвизгнула и упала
в обморок, а Nicolas постиг, что не может пошевельнуть
руками, которые притиснуты к его бокам, как железным поясом, и что притиснуты они правою
рукою Кирсанова, и постиг, что левая
рука Кирсанова, дернувши его за вихор, уже
держит его за горло и что Кирсанов говорит: «посмотри, как легко мне тебя задушить» — и давнул горло; и Nicolas постиг, что задушить точно легко, и
рука уже отпустила горло, можно дышать, только все держится за горло.