Ваш взгляд на людей уже совершенно сформировался, когда вы встретили первую женщину, которая не была глупа и не была плутовка; вам простительно было смутиться, остановиться
в раздумье, не знать, как думать о ней, как обращаться с нею.
Неточные совпадения
Конечно, не очень-то приняла к сердцу эти слова Марья Алексевна; но утомленные нервы просят отдыха, и у Марьи Алексевны стало рождаться
раздумье: не лучше ли вступить
в переговоры с дочерью, когда она, мерзавка, уж совсем отбивается от рук? Ведь без нее ничего нельзя сделать, ведь не женишь же без ней на ней Мишку дурака! Да ведь еще и неизвестно, что она ему сказала, — ведь они руки пожали друг другу, — что ж это значит?
По всей вероятности, негодная Верка не хочет выходить замуж, — это даже несомненно, — здравый смысл был слишком силен
в Марье Алексевне, чтобы обольститься хитрыми ее же собственными
раздумьями о Верочке, как о тонкой интриганке; но эта девчонка устраивает все так, что если выйдет (а чорт ее знает, что у ней на уме, может быть, и это!), то действительно уже будет полной госпожей и над мужем, и над его матерью, и над домом, — что ж остается?
А этот главный предмет, занимавший так мало места
в их не слишком частых длинных разговорах, и даже
в коротких разговорах занимавший тоже лишь незаметное место, этот предмет был не их чувство друг к другу, — нет, о чувстве они не говорили ни слова после первых неопределенных слов
в первом их разговоре на праздничном вечере: им некогда было об этом толковать;
в две — три минуты, которые выбирались на обмен мыслями без боязни подслушивания, едва успевали они переговорить о другом предмете, который не оставлял им ни времени, ни охоты для объяснений
в чувствах, — это были хлопоты и
раздумья о том, когда и как удастся Верочке избавиться от ее страшного положения.
Хорошо шла жизнь Лопуховых. Вера Павловна была всегда весела. Но однажды, — это было месяцев через пять после свадьбы, — Дмитрий Сергеич, возвратившись с урока, нашел жену
в каком-то особенном настроении духа:
в ее глазах сияла и гордость, и радость. Тут Дмитрий Сергеич припомнил, что уже несколько дней можно было замечать
в ней признаки приятной тревоги, улыбающегося
раздумья, нежной гордости.
Не первый раз он долго сидел
в этом
раздумье; уж несколько дней он видел, что не удержит за собою ее любви.
Через какие-нибудь полчаса
раздумья для Лопухова было ясно все
в отношениях Кирсанова к Вере Павловне. Но он долго все сидел и думал все о том же: разъяснять-то предмет было уже нечего, но занимателен был он; открытие было сделано
в полной законченности всех подробностей, но было так любопытно, что довольно долго не дало уснуть.
— Не
в том смысле я говорил. Я такой обиды не нанесу тебе, чтоб думать, что ты можешь почесть меня за вора. Свою голову я отдал бы
в твои руки без
раздумья. Надеюсь, имею право ждать этого и от тебя. Но о чем я думаю, то мне знать. А ты делай, и только.
Он был пробужден от
раздумья отчаянным криком женщины; взглянул: лошадь понесла даму, катавшуюся
в шарабане, дама сама правила и не справилась, вожжи волочились по земле — лошадь была уже
в двух шагах от Рахметова; он бросился на середину дороги, но лошадь уж пронеслась мимо, он не успел поймать повода, успел только схватиться за заднюю ось шарабана — и остановил, но упал.
В раздумье остановился он перед дверью с странным вопросом: «Надо ли сказывать, кто убил Лизавету?» Вопрос был странный, потому что он вдруг, в то же время, почувствовал, что не только нельзя не сказать, но даже и отдалить эту минуту, хотя на время, невозможно.
Оставив Николая Петровича в кабинете, он отправился по коридору, отделявшему переднюю часть дома от задней, и, поравнявшись с низенькою дверью, остановился
в раздумье, подергал себе усы и постучался в нее.
Неточные совпадения
— Это мне удивительно, — начал он после некоторого
раздумья и передавая письмо матери, но не обращаясь ни к кому
в частности, — ведь он по делам ходит, адвокат, и разговор даже у него такой… с замашкой, — а ведь как безграмотно пишет.
Она сидела одна-одинешенька,
в глубоком
раздумье и, кажется, давно уже ждала его.
— Да пусти, пьяный черт! — отбивался Зосимов и потом, когда уже тот его выпустил, посмотрел на него пристально и вдруг покатился со смеху. Разумихин стоял перед ним, опустив руки,
в мрачном и серьезном
раздумье.
Он думал и тер себе лоб, и, странное дело, как-то невзначай, вдруг и почти сама собой, после очень долгого
раздумья, пришла ему
в голову одна престранная мысль.
И поверхностно наблюдательный, холодный человек, взглянув мимоходом на Обломова, сказал бы: «Добряк должен быть, простота!» Человек поглубже и посимпатичнее, долго вглядываясь
в лицо его, отошел бы
в приятном
раздумье, с улыбкой.