Неточные совпадения
— Безостановочно продолжает муж после вопроса «слушаешь ли», — да, очень приятные для меня перемены, — и он довольно подробно рассказывает; да ведь она три четверти этого знает, нет, и все знает, но все равно: пусть он рассказывает, какой он добрый! и он все рассказывает: что уроки ему давно надоели, и почему
в каком семействе или с какими учениками надоели, и как занятие
в заводской конторе ему не надоело, потому что оно важно, дает влияние на народ целого завода, и как он кое-что успевает там делать: развел охотников учить грамоте, выучил их, как учить грамоте, вытянул из
фирмы плату этим учителям, доказавши, что работники от этого будут меньше портить машины и работу, потому что от этого пойдет уменьшение прогулов и пьяных глаз, плату самую пустую, конечно, и как он оттягивает рабочих от пьянства, и для этого часто бывает
в их харчевнях, — и мало ли что такое.
А главное
в том, что он порядком установился у
фирмы, как человек дельный и оборотливый, и постепенно забрал дела
в свои руки, так что заключение рассказа и главная вкусность
в нем для Лопухова вышло вот что: он получает место помощника управляющего заводом, управляющий будет только почетное лицо, из товарищей
фирмы, с почетным жалованьем; а управлять будет он; товарищ
фирмы только на этом условии и взял место управляющего, «я, говорит, не могу, куда мне», — да вы только место занимайте, чтобы сидел на нем честный человек, а
в дело нечего вам мешаться, я буду делать», — «а если так, то можно, возьму место», но ведь и не
в этом важность, что власть, а
в том, что он получает 3500 руб. жалованья, почти на 1000 руб. больше, чем прежде получал всего и от случайной черной литературной работы, и от уроков, и от прежнего места на заводе, стало быть, теперь можно бросить все, кроме завода, — и превосходно.
Завод не мог идти при жалком финансовом и административном состоянии своего акционерного общества; но
в руках сильной
фирмы он должен был дать большие выгоды: затратив на него 500–600 тысяч, она могла рассчитывать на 100 000 руб. дохода.
Когда отец умер, он перешел
в нью-йоркскую контору лондонской
фирмы Ходчсона, Лотера и К°, зная, что она имеет дела с Петербургом, и когда успел хорошо зарекомендовать себя, то и выразил желание получить место
в России, объяснивши, что он Россию знает как свою родину.
Иметь такого служащего
в России, разумеется, было выгодно для
фирмы, его перевели
в лондонскую контору на испытание, испытали, и вот, с полгода времени до обеда у Полозова он приехал
в Петербург агентом
фирмы по сальной и стеариновой части, с жалованьем
в 500 фунтов.
Купит взвод, станет управляющим; потом
фирма возьмет его
в долю.
— Прежде, когда я не был
в личном знакомстве с вами, — сказал Бьюмонт, — я хотел кончить дело сам. Теперь это неловко, потому что мы так хорошо знакомы. Чтобы не могло возникнуть потом никаких недоразумений, я писал об этом
фирме, то есть о том, что я во время торговых переговоров познакомился с управляющим, у которого почти весь капитал
в акциях завода, я требовал, чтобы
фирма прислала кого-нибудь заключить вместо меня это дело, и вот, как видите, приедет мистер Лотер.
Вот, например, это было через неделю после визита, за который «очень благодарил» Бьюмонт Катерину Васильевну, месяца через два после начала их знакомства; продажа завода была покончена, мистер Лотер собирался уехать на другой день (и уехал; не ждите, что он произведет какую-нибудь катастрофу; он, как следует негоцианту, сделал коммерческую операцию, объявил Бьюмонту, что
фирма назначает его управляющим завода с жалованьем
в 1000 фунтов, чего и следовало ожидать, и больше ничего: какая ж ему надобность вмешиваться во что-нибудь, кроме коммерции, сами рассудите), акционеры,
в том числе и Полозов, завтра же должны были получить (и получили, опять не ждите никакой катастрофы:
фирма Ходчсона, Лотера и К очень солидная) половину денег наличными, а другую половину — векселями на З — х месячный срок.
В тот же вечер условились: обоим семействам искать квартир, которые были бы рядом.
В ожидании того, пока удобные квартиры отыскались и устроились, Бьюмонты прожили на заводе, где, по распоряжению
фирмы, была отделана квартира для управляющего. Это удаление за город могло считаться соответствующим путешествию,
в которое отправляются молодые по прекрасному английскому обычаю, распространяющемуся теперь во всей Европе.
Неточные совпадения
— Я думаю, что у него очень хорошая мысль, — ответил он. — О
фирме, разумеется, мечтать заранее не надо, но пять-шесть книг действительно можно издать с несомненным успехом. Я и сам знаю одно сочинение, которое непременно пойдет. А что касается до того, что он сумеет повести дело, так
в этом нет и сомнения: дело смыслит… Впрочем, будет еще время вам сговориться…
Кобозев приехал
в Москву как представитель заграничной пиротехнической
фирмы и
в день коронации взорвет Кремль.
Еще с начала вечера во двор особняка въехало несколько ассенизационных бочек, запряженных парами кляч, для своей работы, которая разрешалась только по ночам. Эти «ночные брокары», прозванные так
в честь известной парфюмерной
фирмы, открывали выгребные ямы и переливали содержимое черпаками на длинных рукоятках и увозили за заставу. Работа шла. Студенты протискивались сквозь вереницы бочек, окруживших вход
в общежитие.
Когда карета Хлудова
в девять часов вечера подъехала, как обычно, к клубу и швейцар отворил дверку кареты, Хлудов лежал на подушках
в своем цилиндре уже без признаков жизни. Состояние перешло к его детям, причем Миша продолжал прожигать жизнь, а его брат Герасим, совершенно ему противоположный, сухой делец, продолжал блестящие дела
фирмы, живя незаметно.
Были у водочника Петра Смирнова два приказчика — Карзин и Богатырев. Отошли от него и открыли свой винный погреб
в Златоустинском переулке, стали разливать свои вина, — конечно, мерзость. Вина эти не шли.
Фирма собиралась уже прогореть, но, на счастье, пришел к ним однажды оборванец и предложил некоторый проект, а когда еще показал им свой паспорт, то оба
в восторг пришли:
в паспорте значилось — мещанин Цезарь Депре…