Неточные совпадения
Особенно это: «с супругой!» — Тот
круг, сплетни о котором спускались до Марьи Алексевны, возвышался лишь до действительно статского слоя общества, а сплетни об настоящих аристократах уже замирали
в пространстве на половине пути до Марьи Алексевны; потому она так и поняла
в полном законном смысле имена «муж и жена», которые давали друг другу Серж и Жюли по парижскому обычаю.
Даже
в истории народов: этими случаями наполнены томы Юма и Гиббона, Ранке и Тьерри; люди толкаются, толкаются
в одну сторону только потому, что не слышат слова: «а попробуйте — ко, братцы, толкнуться
в другую», — услышат и начнут поворачиваться направо
кругом, и пошли толкаться
в другую сторону.
Мерцаловы и еще два семейства положили каждую неделю поочередно иметь маленькие вечера с танцами,
в своем
кругу, — бывает по б пар, даже по 8 пар танцующих.
Труден был маневр, на целые недели надобно было растянуть этот поворот налево
кругом и повертываться так медленно, так ровно, как часовая стрелка: смотрите на нее, как хотите, внимательно, не увидите, что она поворачивается, а она себе исподтишка делает свое дело, идет
в сторону от прежнего своего положения.
— Нет, это еще только одна сторона вашей вины.
Кругом будет гораздо больше. Но за покаяние награда: помощь
в исправлении другой вины, которую еще можно исправить. Вы теперь спокойна, Вера Павловна?
— Уж хоть этого-то не приписывайте ему, это уж я сам. Но, кроме того, что я его браню за прежнее, —
в глаза ему я, конечно, наговорил побольше и посильнее, — кроме того, что он
кругом виноват
в возникновении всего этого пустого мучения,
в самое время пустого мученья он держал себя похвально.
Я тут же познакомилась с некоторыми из девушек; Вера Павловна сказала цель моего посещения: степень их развития была неодинакова; одни говорили уже совершенно языком образованного общества, были знакомы с литературою, как наши барышни, имели порядочные понятия и об истории, и о чужих землях, и обо всем, что составляет обыкновенный
круг понятий барышень
в нашем обществе; две были даже очень начитаны.
Вот какое было общее впечатление моего первого посещения. Мне сказали, и я знала, что я буду
в мастерской,
в которой живут швеи, что мне покажут комнаты швей; что я буду видеть швей, что я буду сидеть за обедом швей; вместо того я видела квартиры людей не бедного состояния, соединенные
в одно помещение, видела девушек среднего чиновничьего или бедного помещичьего
круга, была за обедом, небогатым, но удовлетворительным для меня; — что ж это такое? и как же это возможно?
Женихи сотнями увивались за наследницею громадного состояния; но общество, толпившееся за обедами и на вечерах Полозова, было то общество слишком сомнительного типа, слишком сомнительного изящества, которое наполняет залы всех подобных Полозову богачей, возвысившихся над более или менее приличным, не великосветским родным своим
кругом, и не имеющих ни родства, ни связей
в настоящем великосветском обществе, также более или менее приличном; они становятся кормителями пройдох и фатов, совершенно неприличных уже и по внешности, не говоря о внутренних достоинствах.
Совершенно сообразно этой истории, Бьюмонт, родившийся и до 20 лет живший
в Тамбовской губернии, с одним только американцем или англичанином на 20 или 50 или 100 верст
кругом, с своим отцом, который целый день был на заводе, сообразно этой истории, Чарльз Бьюмонт говорил по — русски, как чистый русский, а по — английски — бойко, хорошо, но все-таки не совершенно чисто, как следует человеку, уже только
в зрелые годы прожившему несколько лет
в стране английского языка.
Приятно было остаться ему там и потому, что он там был почетнейшим лицом на три — четыре версты
кругом: нет числа признакам уважения, которыми он пользовался у своих и окрестных приказчиков, артельщиков и прочей подгородной братии, менее высокой и несколько более высокой заводских и фабричных приказчиков по положению
в обществе; и почти нет меры удовольствию, с каким он патриархально принимал эти признаки общего признавания его первым лицом того околотка.
Недурен был эффект выдумки, которая повторялась довольно часто
в прошлую зиму
в домашнем
кругу, когда собиралась только одна молодежь и самые близкие знакомые: оба рояля с обеих половин сдвигались вместе; молодежь бросала жребий и разделялась на два хора, заставляла своих покровительниц сесть одну за один, другую за другой рояль, лицом одна прямо против другой; каждый хор становился за своею примадонною, и
в одно время пели: Вера Павловна с своим хором: «La donna е mobile», а Катерина Васильевна с своим хором «Давно отвергнутый тобою», или Вера Павловна с своим хором какую-нибудь песню Лизетты из Беранже, а Катерина Васильевна с своим хором «Песню о Еремушке».
А что? Да так. Я усыпляю // Пустые, черные мечты; // Я только в скобках замечаю, // Что нет презренной клеветы, // На чердаке вралем рожденной // И светской чернью ободренной, // Что нет нелепицы такой, // Ни эпиграммы площадной, // Которой бы ваш друг с улыбкой, //
В кругу порядочных людей, // Без всякой злобы и затей, // Не повторил стократ ошибкой; // А впрочем, он за вас горой: // Он вас так любит… как родной!
Неточные совпадения
И постепенно
в усыпленье // И чувств и дум впадает он, // А перед ним воображенье // Свой пестрый мечет фараон. // То видит он: на талом снеге, // Как будто спящий на ночлеге, // Недвижим юноша лежит, // И слышит голос: что ж? убит. // То видит он врагов забвенных, // Клеветников и трусов злых, // И рой изменниц молодых, // И
круг товарищей презренных, // То сельский дом — и у окна // Сидит она… и всё она!..
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами //
В то время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело
в том, // Что степь нагая там
кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви
в знойный день // Давать насильственную тень.
В тот год осенняя погода // Стояла долго на дворе, // Зимы ждала, ждала природа. // Снег выпал только
в январе // На третье
в ночь. Проснувшись рано, //
В окно увидела Татьяна // Поутру побелевший двор, // Куртины, кровли и забор, // На стеклах легкие узоры, // Деревья
в зимнем серебре, // Сорок веселых на дворе // И мягко устланные горы // Зимы блистательным ковром. // Всё ярко, всё бело
кругом.
У нас теперь не то
в предмете: // Мы лучше поспешим на бал, // Куда стремглав
в ямской карете // Уж мой Онегин поскакал. // Перед померкшими домами // Вдоль сонной улицы рядами // Двойные фонари карет // Веселый изливают свет // И радуги на снег наводят; // Усеян плошками
кругом, // Блестит великолепный дом; // По цельным окнам тени ходят, // Мелькают профили голов // И дам и модных чудаков.
Когда бы жизнь домашним
кругом // Я ограничить захотел; // Когда б мне быть отцом, супругом // Приятный жребий повелел; // Когда б семейственной картиной // Пленился я хоть миг единой, — // То, верно б, кроме вас одной, // Невесты не искал иной. // Скажу без блесток мадригальных: // Нашед мой прежний идеал, // Я, верно б, вас одну избрал //
В подруги дней моих печальных, // Всего прекрасного
в залог, // И был бы счастлив… сколько мог!