Неточные совпадения
Он согласен, и на его лице восторг от легкости условий, но Жюли не смягчается ничем, и все тянет, и все объясняет… «первое — нужно для нее,
второе — также для нее, но еще более для вас: я отложу ужин на
неделю, потом еще на
неделю, и дело забудется; но вы поймете, что другие забудут его только в том случае, когда вы не будете напоминать о нем каким бы то ни было словом о молодой особе, о которой» и т. д.
Вот Кирсанов был уже
второй раз у Лопуховых, через
неделю по окончании леченья Дмитрия Сергеича, вот он посидит часов до 9–ти: довольно, благовидность соблюдена; в следующий раз он будет у них через две
недели: удаление почти исполнилось.
Она стала проводить целый день в мастерской. В первый день, действительно, довольно развлеклась от мыслей; во
второй только устала, но уж мало отвлеклась от них, в третий и вовсе не отвлеклась. Так прошло с
неделю.
Вот какие были два первые свиданья. Но этот
второй обед идет уже как следует; они теперь уже с толком рассказывают друг другу свои истории, а вчера бог знает, что они говорили; они и смеются, и задумываются, и жалеют друг друга; каждому из них кажется, что другой страдал еще больше… Через полторы
недели нанята маленькая дача на Каменном острове, и они поселяются на ней.
— Как я рада видеть вас… — торопливо говорила Надежда Васильевна, пока Привалов раздевался в передней. — Максим уж несколько раз спрашивал о вас… Мы пока остановились у доктора. Думали прожить несколько дней, а теперь уж идет
вторая неделя. Вот сюда, Сергей Александрыч.
Неточные совпадения
Она, изволите видеть, вздумала окончательно развить, довоспитать такую, как она выражалась, богатую природу и, вероятно, уходила бы ее, наконец, совершенно, если бы, во-первых,
недели через две не разочаровалась «вполне» насчет приятельницы своего брата, а во-вторых, если бы не влюбилась в молодого проезжего студента, с которым тотчас же вступила в деятельную и жаркую переписку; в посланиях своих она, как водится, благословляла его на святую и прекрасную жизнь, приносила «всю себя» в жертву, требовала одного имени сестры, вдавалась в описания природы, упоминала о Гете, Шиллере, Беттине и немецкой философии — и довела наконец бедного юношу до мрачного отчаяния.
Пока Ермолай ходил за «простым» человеком, мне пришло в голову: не лучше ли мне самому съездить в Тулу? Во-первых, я, наученный опытом, плохо надеялся на Ермолая; я послал его однажды в город за покупками, он обещался исполнить все мои поручения в течение одного дня — и пропадал целую
неделю, пропил все деньги и вернулся пеший, — а поехал на беговых дрожках. Во-вторых, у меня был в Туле барышник знакомый; я мог купить у него лошадь на место охромевшего коренника.
— Во-первых, не тринадцать, а четырнадцать, через две
недели четырнадцать, — так и вспыхнул он, — а во-вторых, совершенно не понимаю, к чему тут мои лета? Дело в том, каковы мои убеждения, а не который мне год, не правда ли?
Из всех выделился высокий благообразный крестьянин лет пятидесяти. Он разъяснил Нехлюдову, что они все высланы и заключены в тюрьму за то, что у них не было паспортов. Паспорта же у них были, но только просрочены
недели на две. Всякий год бывали так просрочены паспорта, и ничего не взыскивали, а нынче взяли да вот
второй месяц здесь держат, как преступников.
Но русскую полицию трудно сконфузить. Через две
недели арестовали нас, как соприкосновенных к делу праздника. У Соколовского нашли письма Сатина, у Сатина — письма Огарева, у Огарева — мои, — тем не менее ничего не раскрывалось. Первое следствие не удалось. Для большего успеха
второй комиссии государь послал из Петербурга отборнейшего из инквизиторов, А. Ф. Голицына.