Неточные совпадения
— Гнусные люди! гадкие люди! я
была два года уличною женщиной в Париже, я полгода жила в доме, где собирались воры, я и там не встречала троих таких низких людей
вместе!
Самолюбие
было раздражено
вместе с сладострастием. Но оно
было затронуто и с другой стороны: «она едва ли пойдет за вас» — как? не пойдет за него, при таком мундире и доме? нет, врешь, француженка, пойдет! вот пойдет же, пойдет!
Они должны
были в том году кончить курс и объявили, что
будут держать (или, как говорится в Академии: сдавать) экзамен прямо на степень доктора медицины; теперь они оба работали для докторских диссертаций и уничтожали громадное количество лягушек; оба они выбрали своею специальностью нервную систему и, собственно говоря, работали
вместе; но для диссертационной формы работа
была разделена: один вписывал в материалы для своей диссертации факты, замечаемые обоими по одному вопросу, другой по другому.
Третий результат слов Марьи Алексевны
был, разумеется, тот, что Верочка и Дмитрий Сергеич стали, с ее разрешения и поощрения, проводить
вместе довольно много времени. Кончив урок часов в восемь, Лопухов оставался у Розальских еще часа два — три: игрывал в карты с матерью семейства, отцом семейства и женихом; говорил с ними; играл на фортепьяно, а Верочка
пела, или Верочка играла, а он слушал; иногда и разговаривал с Верочкою, и Марья Алексевна не мешала, не косилась, хотя, конечно, не оставляла без надзора.
— Но как же я войду к вам? Если мы войдем
вместе, ваша маменька
будет опять подозревать.
— Через три, верно, уж найду квартиру, закуплю, что нужно по хозяйству, тогда нам и можно
будет поселиться с тобою
вместе?
Когда Марья Алексевна, услышав, что дочь отправляется по дороге к Невскому, сказала, что идет
вместе с нею, Верочка вернулась в свою комнату и взяла письмо: ей показалось, что лучше, честнее
будет, если она сама в лицо скажет матери — ведь драться на улице мать не станет же? только надобно, когда
будешь говорить, несколько подальше от нее остановиться, поскорее садиться на извозчика и ехать, чтоб она не успела схватить за рукав.
— Ах, какой ты! Все мешаешь. Ты слушай, сиди смирно. Ведь тут, мне кажется, главное то, чтобы с самого начала, когда выбираешь немногих, делать осмотрительно, чтобы это
были в самом деле люди честные, хорошие, не легкомысленные, не шаткие, настойчивые и
вместе мягкие, чтобы от них не выходило пустых ссор и чтобы они умели выбирать других, — так?
По этим родственным отношениям три девушки не могли поселиться на общей квартире: у одной мать
была неуживчивого характера; у другой мать
была чиновница и не хотела жить
вместе с мужичками, у третьей отец
был пьяница.
Сами они жили в одних комнатах, по две, по три в одной; их родственники или родственницы расположились по своим удобствам: у двух старух
были особые комнаты у каждой, остальные старухи жили
вместе.
Вместе с преподаванием, устраивались и развлечения. Бывали вечера, бывали загородные прогулки: сначала изредка, потом, когда
было уже побольше денег, то и чаще; брали ложи в театре. На третью зиму
было абонировано десять мест в боковых местах итальянской оперы.
А когда мужчины вздумали бегать взапуски, прыгать через канаву, то три мыслителя отличились самыми усердными состязателями мужественных упражнений: офицер получил первенство в прыганье через канаву, Дмитрий Сергеич, человек очень сильный, вошел в большой азарт, когда офицер поборол его: он надеялся
быть первым на этом поприще после ригориста, который очень удобно поднимал на воздухе и клал на землю офицера и Дмитрия Сергеича
вместе, это не вводило в амбицию ни Дмитрия Сергеича, ни офицера: ригорист
был признанный атлет, но Дмитрию Сергеичу никак не хотелось оставить на себе того афронта, что не может побороть офицера; пять раз он схватывался с ним, и все пять раз офицер низлагал его, хотя не без труда.
В самом деле, Вера Павловна, как дошла до своей кровати, так и повалилась и заснула. Три бессонные ночи сами по себе не
были бы важны. И тревога сама не
была бы важна. Но тревога
вместе с бессонными ночами, да без всякого отдыха днем, точно
была опасна; еще двое — трое суток без сна, она бы сделалась больна посерьезнее мужа.
— Милый мой, ведь это ты для моего успокоения геройствовал. А убежим сейчас же, в самом деле, если тебе так хочется поскорее кончить карантин. Я скоро пойду на полчаса в мастерскую. Отправимтесь все
вместе: это
будет с твоей стороны очень мило, что ты первый визит после болезни сделаешь нашей компании. Она заметит это и
будет очень рада такой внимательности.
И действительно, она порадовалась; он не отходил от нее ни на минуту, кроме тех часов, которые должен
был проводить в гошпитале и Академии; так прожила она около месяца, и все время
были они
вместе, и сколько
было рассказов, рассказов обо всем, что
было с каждым во время разлуки, и еще больше
было воспоминаний о прежней жизни
вместе, и сколько
было удовольствий: они гуляли
вместе, он нанял коляску, и они каждый день целый вечер ездили по окрестностям Петербурга и восхищались ими; человеку так мила природа, что даже этою жалкою, презренною, хоть и стоившею миллионы и десятки миллионов, природою петербургских окрестностей радуются люди; они читали, они играли в дурачки, они играли в лото, она даже стала учиться играть в шахматы, как будто имела время выучиться.
Но вот Вера Павловна кончила свои дела, она возвращается с ним домой к чаю, и они долго сидят втроем после чаю; теперь Вера Павловна и Дмитрий Сергеич просидят
вместе гораздо больше времени, чем когда не
было тут же Кирсанова.
Трудновата
была борьба на этот раз, но зато и сколько внутреннего удовольствия доставляла она ему, и это удовольствие не пройдет
вместе с нею, а
будет греть его грудь долго, до конца жизни.
Отчего Кирсанов не вальсирует на этой бесцеремонной вечеринке, на которой сам Лопухов вальсирует, потому что здесь общее правило: если ты семидесятилетний старик, но попался сюда, изволь дурачиться
вместе с другими; ведь здесь никто ни на кого не смотрит, у каждого одна мысль — побольше шуму, побольше движенья, то
есть побольше веселья каждому и всем, — отчего же Кирсанов не вальсирует?
Это
будет похвала Лопухову, это
будет прославление счастья Веры Павловны с Лопуховым; конечно, это можно
было сказать, не думая ровно ни о ком, кроме Мерцаловых, а если предположить, что он думал и о Мерцаловых, и
вместе о Лопуховых, тогда это, значит, сказано прямо для Веры Павловны, с какою же целью это сказано?
— «Ну, так, может
быть, я то и другое
вместе».
— Саша, какой милый этот NN (Вера Павловна назвала фамилию того офицера, через которого хотела познакомиться с Тамберликом, в своем страшном сне), — он мне привез одну новую поэму, которая еще не скоро
будет напечатана, — говорила Вера Павловна за обедом. — Мы сейчас же после обеда примемся читать, — да? Я ждала тебя, — все с тобою
вместе, Саша. А очень хотелось прочесть.
Она всегда
была уверена, что в каком бы случае ни понадобилось ей опереться на его руку, его рука,
вместе с его головою, в ее распоряжении.
Но только
вместе с головою, своей головы он не пожалел бы для нее, точно так же не поленился бы и протянуть руку; то
есть в важных случаях, в критические моменты его рука так же готова и так же надежна, как рука Кирсанова, — и он слишком хорошо доказывал это своею женитьбою, когда пожертвовал для нее всеми любимыми тогдашними мыслями о своей ученой карьере и не побоялся рискнуть на голод.
Они, когда соединяет их любовь, чем дольше живут
вместе, тем больше и больше озаряются и согреваются ее поэзиею, до той самой поры, позднего вечера, когда заботы о вырастающих детях
будут уже слишком сильно поглощать их мысли.
— Вот мы живем с тобою три года (прежде говорилось: год, потом: два; потом
будет говориться: четыре года и так дальше), а все еще мы как будто любовники, которые видятся изредка, тайком. Откуда это взяли, Саша, что любовь ослабевает, когда ничто не мешает людям вполне принадлежать друг другу? Эти люди не знали истинной любви. Они знали только эротическое самолюбие или эротическую фантазию. Настоящая любовь именно с той поры и начинается, как люди начинают жить
вместе.
«Ты видишь, тут он матовый, чтобы не
был слишком скользок, — тут играют дети, а
вместе с ними и большие; вот и в этом зале пол тоже без ковров, — для танцев».
— «Да везде, где тепло и хорошо, — говорит старшая сестра: — на лето, когда здесь много работы и хорошо, приезжает сюда множество всяких гостей с юга; мы
были в доме, где вся компания из одних вас; но множество домов построено для гостей, в других и разноплеменные гости и хозяева поселяются
вместе, кому как нравится, такую компанию и выбирает.
И какой оркестр, более ста артистов и артисток, но особенно, какой хор!» — «Да, у вас в целой Европе не
было десяти таких голосов, каких ты в одном этом зале найдешь целую сотню, и в каждом другом столько же: образ жизни не тот, очень здоровый и
вместе изящный, потому и грудь лучше, и голос лучше», — говорит светлая царица.
А здесь: нервы и крепки, как у наших рабочих людей, и развиты, впечатлительны, как у нас; приготовленность к веселью, здоровая, сильная жажда его, какой нет у нас, какая дается только могучим здоровьем и физическим трудом, в этих людях соединяется со всею тонкостью ощущений, какая
есть в нас; они имеют все наше нравственное развитие
вместе с физическим развитием крепких наших рабочих людей: понятно, что их веселье, что их наслаждение, их страсть — все живее и сильнее, шире и сладостнее, чем у нас.
— Жаль, что мы незнакомы с вами, — начал он: — медику нужно доверие; а может
быть, мне и удастся заслужить ваше. Они не понимают вашей болезни, тут нужна некоторая догадливость. Слушать вашу грудь, давать вам микстуры — совершенно напрасно. Нужно только одно: знать ваше положение и подумать
вместе, можно ли что-нибудь сделать. Вы
будете помогать мне в этом?
Осторожно и умно. А с тем
вместе ясно показывает в Бьюмонте намерение жениться на Кате: простое знакомство не
было бы достаточною причиною принимать такую предосторожность.
Недурен
был эффект выдумки, которая повторялась довольно часто в прошлую зиму в домашнем кругу, когда собиралась только одна молодежь и самые близкие знакомые: оба рояля с обеих половин сдвигались
вместе; молодежь бросала жребий и разделялась на два хора, заставляла своих покровительниц сесть одну за один, другую за другой рояль, лицом одна прямо против другой; каждый хор становился за своею примадонною, и в одно время
пели: Вера Павловна с своим хором: «La donna е mobile», а Катерина Васильевна с своим хором «Давно отвергнутый тобою», или Вера Павловна с своим хором какую-нибудь песню Лизетты из Беранже, а Катерина Васильевна с своим хором «Песню о Еремушке».