Клементьев. Вы остались бы победителем, если бы я стал соперничать с вами. Но ваши сомнения были напрасны: я слишком далек от мысли отнимать у вас сердце Агнесы Ростиславовны. Я женюсь — женюсь по любви.
Городищев. Впрочем, это и все равно. Судить за то теперь некого. Убийца, слава богу, давно умер. Я думаю, что тебе нечего бояться. Он был опытный злодей, и вероятно позаботился разыскать всякие другие документы, которыми можно бы доказать их брак, — купил, украл эти документы, уничтожил их и нет доказательств, чтобы отнять у тебя наследство Всеволода Серпухова. (Молчание.)
Городищев. И без этой бумаги вышло бы то же, разве несколькими неделями позже. У него на уме уже было все это, даже и Путивль. Если можно было чем-нибудь предотвратить полное разорение, то лишь полюбовною сделкою, как я вам советовал. То был бы юридический акт, и им нельзя было бы отнять у вас долю, какая уступлена вам законным образом.
Надобно знать, что шинель Акакия Акакиевича служила тоже предметом насмешек чиновникам; от нее отнимали даже благородное имя шинели и называли ее капотом.
Всё было съедено, и все жители разбежались; те, которые оставались, были хуже нищих, и отнимать у них уж было нечего, и даже мало-жалостливые солдаты часто вместо того, чтобы пользоваться от них, отдавали им свое последнее.
Как хорошо было бы жить на свете, как спокойно и приятно, если бы все люди соблюдали эту заповедь. Ни один человек не имеет права отнимать жизнь у другого.
Ведь впереди столько интересного, важного и необычного, что я не смею больше отнимать время тех, кто меня сейчас читает.
Неуверенность в своих силах отнимает силы и волю действовать. Решиться действовать – это уже начало действий, а начать, как известно, полдела сделать.
Как хорошо было бы жить на свете, как спокойно и приятно, если бы все люди соблюдали эту заповедь. Ни один человек не имеет права отнимать жизнь у другого.