— Ах, оставь, пожалуйста! Ты точно гувернантка, Лидочка, только и слышно от тебя: «Мая, не делай того! Мая, не делай этого!» Не забудь, что я здоровая, веселая девочка, а не бедняжка слепенькая, как ты! Только слабые да больные калеки могут
сидеть на месте, не шалить и корчить из себя святошу. А мы…
Неточные совпадения
А через пять минут, когда красный, освеженный купаньем Фридрих Адольфович появился
на пороге террасы, они снова, как ни в чем не бывало,
сидели все трое
на своих
местах и озабоченно твердили, перекрикивая один другого: Есть — essen. Спать — schlafen. Бегать — laufen.
Так говорила Мая,
сидя на другой день под развесистой липой в любимом
месте хуторского сада, среди всех четверых детей Волгиных.
Однажды утром мальчики
сидели на своем любимом
месте в саду под старой липой; тут же подле них лежал и Юрик, вынесенный
на солнышко вместе со своей постелью.
— Зачем же хлопочут строить везде железные дороги, пароходы, если идеал жизни —
сидеть на месте? Подадим-ко, Илья, проект, чтоб остановились; мы ведь не поедем.
Заметно было, что он особенно дорожил этим последним преимуществом: считал его действие неотразимым в отношении особ женского пола и, должно быть, с этой целью старался выставлять свои ноги на самое видное место и, стоя или
сидя на месте, всегда приводил в движение свои икры.
Приехали люди на остров, где было много дорогих каменьев. Люди старались найти больше; они мало ели, мало спали, а все работали. Один только из них ничего не делал, а
сидел на месте, ел, пил и спал. Когда стали собираться домой, они разбудили этого человека и сказали: «Ты с чем же домой поедешь?» Он взял поднял горсть земли под ногами и положил в сумку.
Неточные совпадения
В возок боярский их впрягают, // Готовят завтрак повара, // Горой кибитки нагружают, // Бранятся бабы, кучера. //
На кляче тощей и косматой //
Сидит форейтор бородатый, // Сбежалась челядь у ворот // Прощаться с барами. И вот // Уселись, и возок почтенный, // Скользя, ползет за ворота. // «Простите, мирные
места! // Прости, приют уединенный! // Увижу ль вас?..» И слез ручей // У Тани льется из очей.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули
на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая
на столе во всех присутственных
местах.] и двумя толстыми книгами,
сидел один, как солнце, председатель.
Вас, может быть, три-четыре переменится, а я вот уже тридцать лет, судырь мой,
сижу на одном
месте».
Вообще он
сидел, как говорится,
на своем
месте и должность свою постигнул в совершенстве.
Сидят они
на том же
месте, одинаково держат голову, их почти готов принять за мебель и думаешь, что отроду еще не выходило слово из таких уст; а где-нибудь в девичьей или в кладовой окажется просто: ого-го!