Тася захохотала. Остальные дети бросились к Викторику поднимать его. Пажик плакал, забыв о том, что он взрослый, и
вытирал нос белыми перчатками, которые не захотел снять даже во время игры. На белой лайке злополучных перчаток теперь ярко выступили большие кровяные капли. Викторик, не выносивший вида крови, теперь заревел еще громче при виде этих пятен.
Но Иноков, сидя в облаке дыма, прислонился виском к стеклу и смотрел в окно. Офицер согнулся, чихнул под стол, поправил очки,
вытер нос и бороду платком и, вынув из портфеля пачку бланков, начал не торопясь писать. В этой его неторопливости, в небрежности заученных движений было что-то обидное, но и успокаивающее, как будто он считал обыск делом несерьезным.
Всем улыбаясь одинаково ласково, ко всем мягко внимательная, Акулина Ивановна заправляла большим пальцем табак в ноздри, аккуратно
вытирала нос и палец красным клетчатым платком и говорила:
Он упал на ходу и теперь, весь в пыли, догонял свою полуроту, низко согнувшись под тяжестью амуниции, точно бежа на четвереньках, держа в одной руке ружье за середину, а другой рукой беспомощно
вытирая нос.
Рядом с ним стояла жена. Часто моргая глазами, она
вытирала нос концом платка. Самойлов взял бороду в руку и продолжал, глядя в пол:
Неточные совпадения
А отец его, в черном сюртуке до пят, в черном бархатном картузе, переставляя деревянные ноги,
вытирал ладонью мертвый, мокрый
нос и храпел:
Он смотрел на Самгина растерянно, даже как будто испуганно, выдувал воздух
носом, вздыхал,
вытирал глаза платком.
Чихая, он, видимо, спугнул свое оживление, лицо его скучно осунулось; крепко
вытирая широкий
нос, крякнул, затем продолжал, размышляя, оценивая:
Учитель был желтый, лысый, у него постоянно текла кровь из
носа, он являлся в класс, заткнув ноздри ватой, садился за стол, гнусаво спрашивал уроки и вдруг, замолчав на полуслове, вытаскивал вату из ноздрей, разглядывал ее, качая головою. Лицо у него было плоское, медное, окисшее, в морщинах лежала какая-то прозелень, особенно уродовали это лицо совершенно лишние на нем оловянные глаза, так неприятно прилипавшие к моему лицу, что всегда хотелось
вытереть щеки ладонью.
Приходит, например, ко мне старая баба.
Вытерев со смущенным видом
нос указательным пальцем правой руки, она достает из-за пазухи пару яиц, причем на секунду я вижу ее коричневую кожу, и кладет их на стол. Затем она начинает ловить мои руки, чтобы запечатлеть на них поцелуй. Я прячу руки и убеждаю старуху: «Да полно, бабка… оставь… я не поп… мне это не полагается… Что у тебя болит?»