В каждом классе у Кранца были избранники, которых он мучил особенно охотно… В первом классе таким мучеником был Колубовский, маленький карапуз, с большой головой и
толстыми щеками… Входя в класс, Кранц обыкновенно корчил примасу и начинал брезгливо водить носом. Все знали, что это значит, а Колубовский бледнел. В течение урока эти гримасы становились все чаще, и, наконец, Кранц обращался к классу:
Ни носа, ни глаз, ни рта совсем не видно; две жирные,
толстые щеки, похожие черт знает на что, поглощают всё…
Рот у моего жизнерадостного знакомца был открыт до ушей,
толстые щеки измазаны слезами и мелом, он ревел во весь голос, хватался за косяки, потом даже старался схватиться за гладкие стены…
Неточные совпадения
В соседней комнате заскрипела кровать. Дверь отворилась, и вошел человек лет пятидесяти,
толстый, низкого росту, с бычачьей шеей, глазами навыкате, необыкновенно круглыми
щеками и с лоском по всему лицу.
Прошла высокая,
толстая женщина с желтым, студенистым лицом, ее стеклянные глаза вытеснила из глазниц базедова болезнь, женщина держала голову так неподвижно, точно боялась, что глаза скатятся по
щекам на песок дорожки.
Образ Марины вытеснил неуклюжий, сырой человек с белым лицом в желтом цыплячьем пухе на
щеках и подбородке, голубые, стеклянные глазки,
толстые губы, глупый, жадный рот. Но быстро шла отрезвляющая работа ума, направленного на привычное ему дело защиты человека от опасностей и ненужных волнений.
Посмотрев в лицо Самгина тяжелым стесняющим взглядом мутноватых глаз неопределимого цвета, он взмахнул головой, опрокинул коньяк в рот и, сунув за
щеку кусок сахара, болезненно наморщил
толстый нос. Бесцеремонность Пальцева, его небрежная речь, безучастный взгляд мутных глаз — все это очень возбуждало любопытство Самгина; слушая скучный голос, он определял:
А на другой день Безбедов вызвал у Самгина странное подозрение: всю эту историю с выстрелом он рассказал как будто только для того, чтоб вызвать интерес к себе; размеры своего подвига он значительно преувеличил, — выстрелил он не в лицо голубятника, а в живот, и ни одна дробинка не пробила
толстое пальто. Спокойно поглаживая бритый подбородок и
щеки, он сказал: