— Дети, окружите елку! — послышался наконец голос начальницы, и стрижки, чинно взявшись за руки, повели вокруг
зеленой красавицы огромный хоровод, выпевая высокими пискливыми голосами...
Неточные совпадения
Дуня поднялась для чего-то на цыпочки и замерла от восторга. Прямо против нее на высокой тумбочке стояла прелестная, закинутая назад головка какой-то
красавицы из
зеленого, крашеного гипса. Прелестный точеный носик, полуоткрытые губки, сонной негой подернутые глаза, все это непонятно взволновало девочку своим красивым видом.
Долго бы простояла перед
зеленой гипсовой
красавицей Дуня, если бы Дорушка не окликнула свою маленькую подружку.
На полу лежала поваленная тумба, а подле нее валялись
зеленые черепки гипсовой
красавицы, еще несколько минут тому назад пленявшей Дуню.
Пышная
зеленая красавица-елка, отягощенная грузом блестящих безделушек в виде стеклянных шаров, звезд и цепей, сверкающая бесчисленным множеством огней, величественная и гордая, стояла посреди залы, распространяя чудеснейший и сладкий запах смолы и хвои далеко вокруг себя.
Неточные совпадения
Заманчиво мелькали мне издали сквозь древесную
зелень красная крыша и белые трубы помещичьего дома, и я ждал нетерпеливо, пока разойдутся на обе стороны заступавшие его сады и он покажется весь с своею, тогда, увы! вовсе не пошлою, наружностью; и по нем старался я угадать, кто таков сам помещик, толст ли он, и сыновья ли у него, или целых шестеро дочерей с звонким девическим смехом, играми и вечною
красавицей меньшею сестрицей, и черноглазы ли они, и весельчак ли он сам или хмурен, как сентябрь в последних числах, глядит в календарь да говорит про скучную для юности рожь и пшеницу.
Сквозь темно — и светло-зеленые листья небрежно раскиданных по лугу осокоров, берез и тополей засверкали огненные, одетые холодом искры, и река-красавица блистательно обнажила серебряную грудь свою, на которую роскошно падали
зеленые кудри дерев.
В том государстве, за темными лесами, за
зелеными лугами, за быстрыми реками, за крутыми берегами, в чистом поле, на широком раздолье, белокаменны палаты стоят, а во тех палатах, в высокóм терему, у косящата окна, три девицы, три сестрицы, три
красавицы сидят, промеж себя разговаривают.
Не гибкая повилика [Повилика — Cuscuta.] бело-розовые цветики вкруг
зеленого дуба обвивает, не хмелинушка вкруг тычиночки вьется — обвивает белоснежными руками
красавица желанного гостя… И млеет и дрожит она в сладкой истоме.
Дрогнуло сердечко у купецкой дочери,
красавицы писаной, почуяла она нешто недоброе, обежала она палаты высокие и сады
зеленые, звала зычным голосом своего хозяина доброго — нет нигде ни ответа, ни привета и никакого гласа послушания; побежала она на пригорок муравчатый, где рос, красовался ее любимый цветочик аленькой, — и видит она, что лесной зверь, чудо морское лежит на пригорке, обхватив аленькой цветочик своими лапами безобразными.