Не раз встречая на себе за столом во время обеда большие, прекрасные, черные
глаза тети Лели, Васса замирала от ужаса и холодела от мысли о том, что ее тайна может быть открыта.
Неточные совпадения
— Хи-хи-хи! Эвона командирша-то! — засмеялась Васса. — Небось нос тебе не откусит
тетя Леля. Ишь ты, сама не идет и Дуню не пущает! Куды, как ладно! Дунюшка, — смягчая до нежности свой резкий голос, обратилась к девочке Васса, — пойдешь с нами, я тебе сахарцу дам? — и она заискивающе глянула в
глаза Дуне. Голубые глазки не то испуганно, не то недоверчиво поднялись на Вассу.
Большие лучистые
глаза горбуньи перебегали с одного знакомого ей до мельчайших подробностей юного лица на другое… На птичьем личике Вассы они задержались дольше. Что-то необычайно тревожное, вспыхнувшее в глубине маленьких
глаз девочки привлекло невольно внимание
тети Лели. Неожиданно припомнилось запоздалое появление накануне к обеду Вассы, ее встревоженное и беспокойное лицо. И румянец, пылавший на этом лице как вчера, так и сегодня.
И как ее снедала злость против «цыганки», и как она возненавидела Паланю, и как завидовала вдобавок ей за то, что работа ее была много лучше ее, Вассиной, работы. Рассказав все без утайки, девочка смолкла и робко покосилась на
тетю Лелю. Прекрасные
глаза горбуньи были полны слез.
Тетя Леля задумалась на минуту… Ее лучистые
глаза померкли, потускнели. Резкая складка обозначилась на лбу. Она помолчала с минуту, потом заговорила снова...
Маленькая фигурка
тети Лели выпрямилась при этих словах, словно выросла сразу.
Глаза вспыхнули. Лицо побледнело…
И
тетя Леля первая приняла в свои объятия тонкие плечи почти бесчувственной Наташи. Вместе с Фаиной Михайловной и напуганной Павлой Артемьевной они понесли ее к двери, а за ними, не отрываясь, следили два голубых испуганных детских
глаза. И побледневшее от затаенной муки личико Дуни обратилось к Дорушке...
Всю долгую ночь добрая
тетя Леля ухаживала за больною, меняя лед на ее головке, вливая ей в запекшийся от жара ротик лекарство. А наутро с желтым осунувшимся лицом с синими кольцами вокруг
глаз, но все такая же бодрая, сильная духом, жившим в этом худеньком теле, спешила она к своим маленьким стрижкам «пасти» свое «стадо милых ягняток», как говорила она в шутку, тянуть долгий, утомительный, полный хлопот и забот приютский день.
Девочки не отрывали
глаз от ее блестящей зеркальной глади.
Тетя Леля, дежурившая нынче на прогулке, сама не могла налюбоваться вдоволь на тысячи раз уже виденную ею картину. Блестящими
глазами смотрела она на реку, на синее небо, на гранитные берега Невы.
Наконец младший из них дерзким взглядом окинул всю длинную шеренгу воспитанниц и остановил насмешливые
глаза на
тете Леле.
Тетя Леля смолкла… Но
глаза ее продолжали говорить… говорить о бесконечной любви ее к детям… Затихли и девочки… Стояли умиленные, непривычно серьезные, с милыми одухотворенными личиками. А в тайниках души в эти торжественные минуты каждая из них давала себе мысленно слово быть такой же доброй и милосердной, такой незлобивой и сердечной, как эта милая, кроткая, отдавшая всю свою жизнь для блага других горбунья.
— Вы о ком это, дети? О Павле Артемьевне? — осведомилась, незаметно подходя к разговаривающим,
тетя Леля. — Плохо ей, бедняжке! На теплые воды доктора ее посылают. Жаль ее, бедную… — прошептала горбунья, и лучистые
глаза Елены Дмитриевны подернулись туманом.
Его глаза дерзко и ласково глядели на нее. Рассердиться она и хотела бы, да ничего не выходило у нее… Ведь он, на
глазах тети, сближался с нею… Стало быть, на него смотрят как на жениха… Без этого он не позволил бы себе.
Неточные совпадения
Мальчик без робости, бойко смотря в
глаза нарядной молодой
тете, подошел к ней.
— О, ma tante, [
Тетя (фр.).] как вы добры! — воскликнула Варвара Павловна и поднесла платок к
глазам.
Эти все разговоры — так, введение только. Потом мы остаемся в своей компании — Люба, Катя, Наташа, я, — и с нами неизменно Екатерина Матвеевна,
тетя Катя, сестра Марии Матвеевны, с черными смеющимися про себя
глазами, очень разговорчивая. Ей не скучно с нами, она все время связывает нас разговором, когда мы не можем его найти. Как теперь догадываюсь, — конечно, она неизменно с нами потому, что нельзя девочек оставлять наедине с мальчиком, но тогда я этого не соображал.
Тетя изумленно вытаращила на меня
глаза.
Тетя Анна с загоревшимися
глазами заявила, что она открыла бы тогда… кассу ссуд!