— За какими вещицами? — так и встрепенулась вновь прибывшая, и тут же, поняв в чем дело, отрывисто проговорила, — Вещей y меня никаких нет. Все со мной, вот в этом чемодане. — И она, не без некоторого достоинства, качнула головкой в сторону своего несложного багажа, которым уже завладел старый Гаврила, — так звали лакея.
Поймав удивленный и брезгливый взгляд девушки, устремленный на грязную скатерть и на поднос, уставленный разношерстным сервизом, Гаврила тихо усмехнулся и с легким вздохом сказал...
Последние слова Гаврила договорил уже на ходу и, действительно, чуть не бегом выскакивая из столовой, скрылся в прилегавшем к этой комнате темном коридоре.
Комната эта, очевидно, имела назначение гардеробной. Старенький чемодан Даши Гаврила предупредительно положил на два составленные стула, чтобы молодой девушке можно было, не наклоняясь, разобрать вещи. — Ha столе стоял поднос с чашкой уже остывшего кофе и куском ситного на тарелке.
Кабы не дед мой Гаврила, он еще в крепостных при отце нашего барина в мальчишках состоял и ввек от господ не уйдет до самой смерти, так я бы убежала, кажись, отсюда куда глаза глядят, барышня!
Несмотря на грубость учителей и их, по большому счёту, неграмотность, Гаврила смог «выжать» и из такого обучения всё, что можно, и даже выучил немецкий язык.
– Гаврила, – обратился он к председателю, – хрулинску-то крышу будем чинить?
Несмотря на грубость учителей и их, по большому счёту, неграмотность, Гаврила смог «выжать» и из такого обучения всё, что можно, и даже выучил немецкий язык.
– Гаврила, не пешим же тебе идти, возьми двух коней половецких, – великодушно предложил городецкий князь.