— Я вижу в первый раз, как плачет король. Пусть это слезы бумажного короля, но раз это слезы любви к ближним, они заслуживают внимания. Ты
добрый король и, наверное, будешь любить своих подданных. Я сделаю тебя настоящим, живым королем.
Неточные совпадения
«Ах, если бы я был живым, настоящим
королем! Сколько
добра бы я мог сделать!» — подумал бумажный
король.
Лежал
король в постели и думал: «Как хорошо сознавать, что ты можешь делать
добро несчастным: это лучшая радость
королей».
— Благодарю тебя, могучая Лара, — произнес он с чувством, — что ты сделала меня настоящим
королем и дала мне возможность совершить целый ряд
добрых дел. Я надеюсь, что отныне в моем царстве не будет уже ни голодных, ни обиженных, ни печальных.
Добрая фея, помоги мне стать счастливым
королем счастливого народа.
Разница была только та, что
добрый король делался дитею для своих маленьких детей, а дворецкий становился четвероногим из угождения осьмнадцатилетнему татарскому царевичу.
— Ты мудр, как змий, и прекрасен, как солнце! Большего ты не можешь требовать от судьбы. Она одарила тебя всеми своими дарами. Ты самый прекрасный, самый мудрый и самый
добрый король, какой только есть на свете.
Неточные совпадения
Ты одна полюбила меня, чудище противное и безобразное, за мои ласки и угождения, за мою душу
добрую, за любовь мою к тебе несказанную, и будешь ты за то женою
короля славного, королевою в царстве могучием».
—
Король бит! А что? — обратился к ней Слопчицький, — а что? Не говорил я вам, что как
добрый враг поражаю москалей на картах?.. хе-хе!.. А вы мне не верили!.. Ну, так вот же вам! Рублишко имею за вами.
Романы рисовали Генриха IV
добрым человеком, близким своему народу; ясный, как солнце, он внушал мне убеждение, что Франция — прекраснейшая страна всей земли, страна рыцарей, одинаково благородных в мантии
короля и одежде крестьянина: Анис Питу такой же рыцарь, как и д’Артаньян. Когда Генриха убили, я угрюмо заплакал и заскрипел зубами от ненависти к Равальяку. Этот
король почти всегда являлся главным героем моих рассказов кочегару, и мне казалось, что Яков тоже полюбил Францию и «Хенрика».
Во-вторых, в марте 1792 года шведский
король Густав, смертельно раненный на маскараде одним шведским офицером, умер, а регент, герцог Зюдерманландский, был соседом ненадежным, особенно вследствие
доброго его расположения к Франции.
— Мне давно было известно, — сказал
король, — что ты
добрый мальчик; но третьего дня ты оказал великую услугу моему народу и за то заслуживаешь награду. Мой главный министр донес мне, что ты спас его от неизбежной и жестокой смерти.