— Ради Бога, никому не проговоритесь, Нина, ради Бога! А то бабушка рассердится
на Родам и Анну, что они забыли накормить меня сегодня, и их, пожалуй, прогонит из дому!
Неточные совпадения
Лишь только, поздоровавшись с моим отцом, он усаживался с ногами, по восточному обычаю,
на пестрой тахте, я вскакивала к нему
на колени и, смеясь, рылась в карманах его бешмета, [Бешмет —
род кафтана, обшитого галуном.] где всегда находились для меня разные вкусные лакомства, привезенные из аула. Чего тут только не было — и засахаренный миндаль, и кишмиш, и несколько приторные медовые лепешки, мастерски приготовленные хорошенькой Бэллой — младшей сестренкой моей матери.
Каждое утро я совершала небольшие прогулки в окрестностях Гори, то горными тропинками, то низменным берегом Куры… Часто я проезжала городским базаром, гордо восседая
на коне, в моем алом атласном бешмете, в белой папахе, лихо заломленной
на затылок, похожая скорее
на маленького джигита, нежели
на княжну славного аристократического
рода.
Михако знал, что старый нукер был
родом из мюридов [Мюриды — фанатики-горцы, окружавшие Шамиля.] — воинов грозного Шамиля, но, увлеченный львиною храбростью моего деда и образцовыми правилами русских солдат, ушел от своих и
на глазах самого Шамиля предался русским.
Дело в том, что с тех пор, как приехала бабушка со своим штатом, все заботы по дому и хозяйству, лежавшие
на ней, перешли к Анне, горничной княгини. Теперь не Барбалэ, а Анна или хорошенькая
Родам бегала по комнатам, звеня ключами, приготовляя стол для обедов и завтраков или разливая по кувшинам сладкое и легкое грузинское вино. Я видела, как даже осунулась Барбалэ и уже не отходила от плиты, точно боясь потерять свои последние хозяйственные обязанности.
Мы выехали
на заре… Еще задолго до восхода у ворот стояла почтовая коляска, куда
Родам, Абрек и Андро переносили всевозможные узелки и тюрички с пожитками и провизией. Бабушка напутствовала
на крыльце Юлико...
Бедный Юлико! Бедный маленький княжич, голодающий
на своей роскошной постели, покрытой гербами своего великого
рода!
Он лежал
на спине с открытыми глазами.
На ковре, у его ног, храпела
Родам.
Осторожно ступая, чтобы не разбудить
Родам, я шла с моей ношей по длинному коридору и затем с трудом стала подниматься по витой лестнице наверх. Ступив
на кровлю, я положила Юлико, дрожавшего, как в лихорадке,
на тахту, ту самую тахту,
на которой шесть лет тому назад умирала деда. Потом я принесла подушки и бурку, которою закутала больного поверх одеяла.
К бабушке я пошла проститься тихо и чинно, но без всякого волнения. Единственное лицо
на родине, которое я не жалела оставить, была бабушка. Зато с Барбале, благословившей меня образком святой Нины, с
Родам, Анной, Михако и Брагимом я целовалась так искренне и крепко, что у меня распухли губы.
— Да с год. Ну да уж зато памятен мне этот год; наделал он мне хлопот, не тем будь помянут! Ведь есть, право, этакие люди, у которых
на роду написано, что с ними должны случаться разные необыкновенные вещи!
Неточные совпадения
Глеб — он жаден был — соблазняется: // Завещание сожигается! //
На десятки лет, до недавних дней // Восемь тысяч душ закрепил злодей, // С
родом, с племенем; что народу-то! // Что народу-то! с камнем в воду-то! // Все прощает Бог, а Иудин грех // Не прощается. // Ой мужик! мужик! ты грешнее всех, // И за то тебе вечно маяться!
Был господин невысокого
рода, // Он деревнишку
на взятки купил, // Жил в ней безвыездно // тридцать три года, // Вольничал, бражничал, горькую пил, // Жадный, скупой, не дружился // с дворянами, // Только к сестрице езжал
на чаек; // Даже с родными, не только // с крестьянами,
Стародум. О! такого-то доброго, что я удивляюсь, как
на твоем месте можно выбирать жену из другого
рода, как из Скотининых?
Он не был ни технолог, ни инженер; но он был твердой души прохвост, а это тоже своего
рода сила, обладая которою можно покорить мир. Он ничего не знал ни о процессе образования рек, ни о законах, по которому они текут вниз, а не вверх, но был убежден, что стоит только указать: от сих мест до сих — и
на протяжении отмеренного пространства наверное возникнет материк, а затем по-прежнему, и направо и налево, будет продолжать течь река.
Издатель позволяет себе думать, что изложенные в этом документе мысли не только свидетельствуют, что в то отдаленное время уже встречались люди, обладавшие правильным взглядом
на вещи, но могут даже и теперь служить руководством при осуществлении подобного
рода предприятий.