Неточные совпадения
Иоле знал, что y Танасио не может быть легко на сердце. Ведь дома y брата осталась
любимая жена Милена и четверо мал мала меньше ребят, его, Иолиных,
племянников и племянниц. A ведь, Бог знает, что ожидало их отряд впереди… Бог знает, сколько пройдет еще времени, пока подоспеет к ним на помощь сербское войско. И как долго придется принимать своей грудью удары многочисленного врага!
Дарья Николаевна с покорностью, которую ни на минуту нельзя было заподозрить притворною, слушала россказни Глафиры Петровны, видимо, вдумываясь в ее слова, отвечала толково, не торопясь, что ценила в людях генеральша, предлагала ей со своей стороны вопросы и рисовала планы будущего хозяйства в доме и имениях Глеба Алексеевича. Салтыкова приходила в положительный восторг от хозяйственной сметки, практичности будущей жены ее
любимого племянника.
На этом решении она отчасти успокоилась, хотя мысли ее не переставали быть сосредоточенными на
любимом племяннике, каковым был Глеб Алексеевич Салтыков.
Неточные совпадения
Когда впоследствии умер Сенатор, ее
любимый брат, она догадалась по нескольким словам
племянника о том, что случилось, и просила его не объявлять ей печальной новости, ни подробности кончины.
Она взглянула на роскошную мебель и на все игрушки и дорогие безделки своего будуара — и весь этот комфорт, которым у других заботливая рука любящего человека окружает
любимую женщину, показался ей холодною насмешкой над истинным счастьем. Она была свидетельницею двух страшных крайностей — в
племяннике и муже. Один восторжен до сумасбродства, другой — ледян до ожесточения.
— Затем, что нам следует это сделать… Егор Егорыч поручил мне разузнать в Петербурге о нежно
любимом им
племяннике, и чем я скорее это сделаю, тем скорей его успокою…
Ольга Николаевна Хвостова не узнала о трагической смерти своего
племянника — она в это время лежала на смертном одре. Кончина в ее объятиях
любимой, хотя и оскорбившей ее дочери, окончательно расшатала даже ее железный организм, и она стала хиреть и слабеть и, наконец, слегла в постель, с которой ей не было суждено уже вставать.
У нее был
племянник — сын ее покойной
любимой сестры, которого она считала своим прямым и единственным наследником, каким он был и по закону, а потому и берегла копейку, считая ее не своей, а «Аркаши», как она звала Аркадия Петровича Савина, оставшегося в детстве сиротой после одного за другим умерших родителей и когда-то воспитывавшегося в московском корпусе, и воскресные и праздничные дни проводившего у Ираиды Степановны, боготворившей мальчика.