Неточные совпадения
Капитан Петрович при слабом отблеске костра успел разглядеть горящие глаза Иоле, его воодушевленное лицо и молящую улыбку. Неизъяснимое чувство любви, жалости и сознания своего братского
долга захватили этого пожилого
офицера. Он понял, чего хотел Иоле, этот молодой орленок, горячий, смелый и отважный, достойный сын своего отца. Он понял, что юноша трепетал при одной мысли о возможности подобраться к неприятельскому судну и в отчаянном бою заставить замолчать австрийские пушки.
— Капитан Танасио Петрович, — отчеканивая каждое слово, произнес веско и значительно молодой
офицер: — я в неоплатном
долгу перед родиной и моим королем… И если мне суждено погибнуть — я сделаю это, славя мою героическую маленькую родину со счастливой улыбкой на устах!
Неточные совпадения
В юношестве выкупил его из тюрьмы, куда посажен был за
долги в бытность свою в гвардии унтер-офицером.
— По
долгу службы я ознакомился с письмами вашей почтенной родительницы, прочитал заметки ваши — не все еще! — и, признаюсь, удивлен! Как это выходит, что вы, человек, рассуждающий наедине с самим собою здраво и солидно, уже второй раз попадаете в сферу действий
офицеров жандармских управлений?
Из коридора к столу осторожно, даже благоговейно, как бы к причастию, подошли двое штатских, ночной сторож и какой-то незнакомый человек, с измятым, неясным лицом, с забинтованной шеей, это от него пахло йодоформом. Клим подписал протокол,
офицер встал, встряхнулся, проворчал что-то о
долге службы и предложил Самгину дать подписку о невыезде. За спиной его полицейский подмигнул Инокову глазом, похожим на голубиное яйцо, Иноков дружески мотнул встрепанной головой.
Офицер извинялся, говоря обычные пошлости о беспрекословном повиновении, о
долге — и, наконец, в отчаянии, видя, что его слова нисколько не действуют, кончил свою речь вопросом:
Жандармы — цвет учтивости, если б не священная обязанность, не
долг службы, они бы никогда не только не делали доносов, но и не дрались бы с форейторами и кучерами при разъездах. Я это знаю с Крутицких казарм, где
офицер désolé [расстроенный (фр.).] был так глубоко огорчен необходимостью шарить в моих карманах.