Нина выдвинулась вперед и дрожащим от волнения голосом начала свое признание.
Добрая девочка боялась не за себя. Назвать Гаврилыча — значило подвергнуть его всевозможным случайностям, не назвать — было очень трудно.
Маруся Запольская, сердечная,
добрая девочка, чутко поняла все происходившее в моей душе и всеми силами старалась меня рассеять.
Неточные совпадения
И ее мама, такая
добрая и ласковая, вроде моей, внимательно слушает свою
девочку, тщательно и любовно приглаживая рукой ее белокурые косички…
Маня была
добрая, славная, несколько ленивая
девочка, имевшая один страшный недостаток, по мнению институток: она любила поесть.
Следующий урок был батюшкин. Славный был наш
добрый институтский батюшка! Чуть ли не святым прослыл он в наших юных понятиях за теплое, чисто отеческое отношение к
девочкам.
Так было и в этот день, но едва Таня Покровская, особенно религиозная и богобоязненная
девочка, окончила трогательную повесть о слепом Товии, как вдруг из корзины, плотно прикрытой зеленым платком, раздалось продолжительное карканье. Весь класс замер от страха. Дежурившая в этот день в классе m-lle Арно вскочила со своего места, как ужаленная, не зная, что предпринять, за что схватиться. Батюшка, недоумевая, оглядывал весь класс своими
добрыми, близорукими глазами…
Кис-Кис смутилась.
Добрые голубые глаза ее подернулись слезами… Губы задрожали от бесхитростных слов преданных
девочек.
Но вот появилось ее «маленькое стадо» (так она в шутку называла нас), плачущее, молящее остаться, с доказательствами такой неподкупной детской привязанности, которую не купишь ни за какие деньги, что сердце
доброй учительницы дрогнуло, и она осталась с нами «доводить до выпуска своих добреньких
девочек».
Близость Монарха, Его простое,
доброе, отеческое отношение, — Его — великого и могучего, держащего судьбу государства и миллионов людей в этих мощных и крупных руках, — все это заставило содрогнуться от нового ощущения впечатлительную душу маленькой
девочки.
Государь улыбнулся
доброй улыбкой и погладил глянцевитые косы
девочки.
Княгиня снова подняла на Нину неумолимо строгие глаза, и взоры их скрестились. Вероятно, справедливая и
добрая Maman поняла мучения бедной
девочки, потому что лицо ее разом смягчилось, и она произнесла уже менее строго...
— Боже мой, — шептали мои губы, — помоги мне! Помоги, Боже, сделаться
доброй, хорошей
девочкой, прилежно учиться, помогать маме… не сердиться по пустякам!
Между тем вызывали все новых и новых
девочек, отвечавших очень порядочно. Закон Божий старались учить на лучший балл — 12. Тут имела значение не одна детская религиозность; уж очень мы любили нашего
доброго батюшку.
— Я верю и сознаю, что не легко вам будет это. Особенно трудно вам будет поладить с Ниной и стать для моей девочки второй матерью. Нина — дикий цветок. Привить его к чужой почве будет трудно. Но с вашим уменьем, с вашей мудрой головкой вы добьетесь ее любви, я в этом уверен. А раз она полюбит, то делается мягкой, как воск. Она
добрая девочка. У нее настоящее южное отзывчивое и преданное сердечко.
— Ну, хорошо, хорошо; ведь я знал, что ты умная девочка, — сказал он, улыбаясь дрожащими губами и не скрывая более своего восторга, когда почувствовал деньги в руках. — Ты
добрая девочка, ты ангельчик мой! Вот дай тебе я ручку поцелую!
Неточные совпадения
«У ней простое, но приятное лицо, — снисходительно решил Обломов, — должно быть,
добрая женщина!» В это время голова
девочки высунулась из двери. Агафья Матвеевна с угрозой, украдкой, кивнула ей головой, и она скрылась.
«Вырастет, забудет, — подумал он, — а пока… не стоит отнимать у тебя такую игрушку. Много ведь придется в будущем увидеть тебе не алых, а грязных и хищных парусов; издали нарядных и белых, вблизи — рваных и наглых. Проезжий человек пошутил с моей
девочкой. Что ж?!
Добрая шутка! Ничего — шутка! Смотри, как сморило тебя, — полдня в лесу, в чаще. А насчет алых парусов думай, как я: будут тебе алые паруса».
— Спасибо, милая, спасибо,
добрая. Люблю тебя. Непременно исполню.
Девочка на руках-то?
— Что ты, подожди оплакивать, — улыбнулся старец, положив правую руку свою на его голову, — видишь, сижу и беседую, может, и двадцать лет еще проживу, как пожелала мне вчера та
добрая, милая, из Вышегорья, с
девочкой Лизаветой на руках. Помяни, Господи, и мать, и
девочку Лизавету! (Он перекрестился.) Порфирий, дар-то ее снес, куда я сказал?
— Что ваша совесть говорит вам? — начала пилить Бережкова, — как вы оправдали мое доверие? А еще говорите, что любите меня и что я люблю вас — как сына! А разве
добрые дети так поступают? Я считала вас скромным, послушным, думала, что вы сбивать с толку бедную
девочку не станете, пустяков ей не будете болтать…