Неточные совпадения
Она подняла руку к глазам, на которых выступили слезы, и тихо вскрикнула. Рука
болела и ныла нестерпимо. Со
стоном она упала на бурку.
Я не в силах сдержать этот
стон. О, как мучительно ломит руку… Точно все кости сломаны вдребезги. О! Какая безумная
боль!..
Я изо всех сил стискиваю зубы, чтобы снова не
застонать от мучительной
боли. Сандро вихрем проносится мимо нас. Я знаю — сейчас он поскачет за доктором. Старый Михако бежит с фонарем. Маро несет теплую бурку Люды… Нечего и надеяться! Тотчас начнутся расспросы, упреки, жалобы!
Но сегодня этот, так сильно любимый мною запах, почти неприятен… Он кружит голову, дурманит мысль… Какой-то туман застилает глаза. Неодолимая сонливость сковывает меня всю. А
боль в руке все сильнее и сильнее. Я уже не пытаюсь сдерживать
стонов, они рвутся из груди один за другим… Голова клонится на шелковые мутаки тахты. Отец, Люда, Михако и Маро — все расплываются в моих глазах, и я теряю сознание…
Иоганн выхватил из жаровни, принесенной сторожем, раскаленный железный прут и передал его брату вместе с зажженной палочкой искристого бенгальского огня. Ослепленные огнем зрители не заметили быстрого движения Карла, но увидали, как Цезарь с громким
стоном боли отскочил от двери, и в ту же секунду укротитель очутился в клетке.
Неточные совпадения
Она ужасно мучилась,
стонала, и только что
боль начинала утихать, она старалась уверить Григорья Александровича, что ей лучше, уговаривала его идти спать, целовала его руку, не выпускала ее из своих.
Самгин
застонал, — кроме
боли, он испытывал еще и конфуз.
Он шагал мимо нее, рисуя пред собою картину цинической расправы с нею, готовясь схватить ее, мять, причинить ей
боль, заставить плакать,
стонать; он уже не слышал, что говорит Дуняша, а смотрел на ее почти открытые груди и знал, что вот сейчас…
При первом столкновении с этой действительностью человек не может вытерпеть
боли, которою она поражает его; он
стонет, простирает руки, жалуется, клянет, но в то же время еще надеется, что злодейство, быть может, пройдет мимо.
Стонала вся слобода. Это был неясный, но сплошной гул, в котором нельзя было различить ни одного отдельного звука, но который всей своей массой представлял едва сдерживаемую
боль сердца.