Неточные совпадения
Не без трепета, — не от страха, конечно, а от волнения, — открыла я высокую дверь и вошла
в зал — огромное мрачноватое помещение с холодными
белыми стенами, украшенными громадными царскими портретами
в тяжелых раззолоченных рамах, и двухсветными окнами, словно бы нехотя пропускавшими сюда сумеречно-голубой
лунный свет.
О, какой это был сон! Какой тяжелый, ужасный… Деревянная балюстрада стояла на своем месте.
В лунном свете лицо императора улыбалось с портрета. Все было прежним —
белые стены, парадные портреты, позолота массивных рам… Впору было бы успокоиться и возвращаться
в дортуар, однако новое необычное явление приковывало к себе мое внимание.
Ромашов долго кружил в этот вечер по городу, держась все время теневых сторон, но почти не сознавая, по каким улицам он идет. Раз он остановился против дома Николаевых, который ярко
белел в лунном свете, холодно, глянцевито и странно сияя своей зеленой металлической крышей. Улица была мертвенно тиха, безлюдна и казалась незнакомой. Прямые четкие тени от домов и заборов резко делили мостовую пополам — одна половина была совсем черная, а другая масляно блестела гладким, круглым булыжником.
Неточные совпадения
Женская фигура, с лицом Софьи, рисовалась ему
белой, холодной статуей, где-то
в пустыне, под ясным, будто
лунным небом, но без луны;
в свете, но не солнечном, среди сухих нагих скал, с мертвыми деревьями, с нетекущими водами, с странным молчанием. Она, обратив каменное лицо к небу, положив руки на колени, полуоткрыв уста, кажется, жаждала пробуждения.
Он быстро пошел, ожесточенный этой умышленной пыткой, этим издеванием над ним и над страстью. Потом оглянулся. Шагах
в десяти от него, выступив немного на
лунный свет, она, как
белая статуя
в зелени, стоит неподвижно и следит за ним с любопытством, уйдет он или нет.
При
лунном свете на воротах можно было прочесть: «Грядет час
в онь же…» Старцев вошел
в калитку, и первое, что он увидел, это
белые кресты и памятники по обе стороны широкой аллеи и черные тени от них и от тополей; и кругом далеко было видно
белое и черное, и сонные деревья склоняли свои ветви над
белым.
Опять дорога, ленивое позванивание колокольчика,
белая лента шоссе с шуршащим под колесами свежим щебнем, гулкие деревянные мосты, протяжный звон телеграфа… Опять станция, точь — в-точь похожая на первую, потом синие сумерки, потом звездная ночь и фосфорические облака, как будто налитые
лунным светом… Мать стучит
в оконце за козлами, ямщик сдерживает лошадей. Мать спрашивает, не холодно ли мне, не сплю ли я и как бы я не свалился с козел.
Полный месяц светил на
белые домики и на камни дороги. Было светло так, что всякий камушек, соломинка, помет были видны на дороге. Подходя к дому, Бутлер встретил Марью Дмитриевну,
в платке, покрывавшем ей голову и плечи. После отпора, данного Марьей Дмитриевной Бутлеру, он, немного совестясь, избегал встречи с нею. Теперь же, при
лунном свете и от выпитого вина, Бутлер обрадовался этой встрече и хотел опять приласкаться к ней.