Вечерами, сначала нескончаемо-красными, потом нескончаемо-черными, — так поздно — красными! так рано — черными! — мать и Валерия, летом — Окою, осенью большой дорогой, сначала березовой, потом большою, в два голоса — пели. Эти две враждующих природы сходились только в пении, не они сходились — их голоса: негромкое, смущающееся быть большим контральто матери с превышающим собственные возможности Валерииным сопрано.
То, что я принял за ручную аптечку, была концертина, в ее тогдашней примитивной форме, но звуки ее были полны и гармоничны, и под их аккомпанемент Гильдегарда и тетя запели тихую песнь — англичанка пела густым контральто, а тетя Полли высоким фальцетом.
Ее гибкий, звучный, из самой груди выливавшийся контральто, ее улыбки во время пенья, смеющиеся, страстные глазки и ножка, шевелившаяся невольно в такт песни, ее отчаянное вскрикиванье при начале хора, — всё это задевало за какую-то звонкую, но редко задеваемую струну.
Здесь научилась труду, терпению, доброте, и здесь же раскрылся её удивительный голос – красивое глубокое контральто, и она с удовольствием пела в церковном хоре.
Проявив ранние склонности к игре на фортепьяно, она продолжила своё обучение в юные годы, занимаясь пением, поскольку обладала великолепным контральто.
Здесь научилась труду, терпению, доброте, и здесь же раскрылся её удивительный голос – красивое глубокое контральто, и она с удовольствием пела в церковном хоре.
Проявив ранние склонности к игре на фортепьяно, она продолжила своё обучение в юные годы, занимаясь пением, поскольку обладала великолепным контральто.