Обеденный зал в замке Дукс. Жемчуга на шее красавиц и грани богемских бокалов горят закатом. Мрачный покой улыбками женщин преображен в цветник. Посреди цветника, в мундире фельдмаршала, с орденом св. Стефана на груди и взнесенным бокалом в руке, — вечно юный князь де Линь. И надо всем — воскрешенные кое-где заходящим солнцем — видения старинных бабушек.
В такие минуты Пётр Артамонов чувствовал, что его душит скука, зеленоватая и густая, как тина реки Ватаракши, в которой жила только одна рыба — жирный, глупый линь.
Потом сам поехал со мной осматривать усадьбу, где велел сварить суп из курицы и зажарить карасей в сметане, причем говорил: «Курица эта здешняя, караси тоже из здешнего пруда, а в реке, кроме того, водятся язи, окуни и вот этакие лини!» Затем начался осмотр.
Её седые волосы были собраны в пучок на голове, маленькие тёмно-карие глаза на круглом лице с длинным угловатым носом и тонкой линей губ напоминали мне мышонка.
Её седые волосы были собраны в пучок на голове, маленькие тёмно-карие глаза на круглом лице с длинным угловатым носом и тонкой линей губ напоминали мне мышонка.
Помню первую настоящую рыбу, пойманную на удочку, – то был не какой-то пескарик, а золотой линь.
Дедко уже стряпал обед – на сковороде скворчали два больших линя, испуская чрезвычайно аппетитный запах.