Цитаты со словом «поспевать»
Область
поиска
поиска
Область
поиска
поиска
Глаза были — здесь.
Глаза — и больше ничего. Глаза — и все остальное. Этого остального было мало: почти ничего.
Но голос не был здесь. Голос точно не поспел за глазами, голос шел еще с того конца залы — и жизни, — а, может быть, я, поглощенная глазами, не поспевала? — первое чувство от этого голоса: со мной говорит человек — через реку, а я, как во сне, все-таки слышу, как во сне — потому что это нужно — все-таки слышу.
…Мы все читали ваши стихи в “Северных Записках”… Это была такая радость. Когда видишь новое имя, думаешь: еще стихи, вообще стихи, устное изложение чувств. И большею частью — чужих. Или слова — чужие. А тут сразу, с первой строки — свое, сила. “Я знаю правду! Все прежние правды — прочь!”… И это мы почувствовали — все.
— А я пятнадцати лет читала ваше “Зарыта шпагой — не лопатой — Манон Леско!”. Даже не читала, мне это говорил наизусть мой вроде как жених, за которого я потом не вышла замуж, именно потому, что он был — лопата: и борода лопатой, и вообще…
— Лопатный квадрат, оклад, а из оклада бессовестно-честные голубые глаза. Да. И когда я от него же узнала, что есть такие, которых зарывают шпагой, такие, которые зарывают шпагой — “А меня лопатой — ну нет!”… И какой в этом восхитительный, всего старого мира — вызов, всего того века — формула: “Зарыта шпагой — не лопатой — Манон Леско!”. Ведь все ради этой строки написано?
О Кузмине в Москве шли легенды. О каждом поэте идут легенды, и слагают их всё та же зависть и злостность. Припев к слову Кузмин был “жеманный, мазаный”.
Жеманности не было: было природное изящество чужой особи, особое изящество костяка (ведь и скелет неравен скелету, не только души!), был отлетающий мизинец чаепития — так в XVIII веке держал шоколадную чашку освободитель Америки Лафайет, так в Консьержерии из оловянной кружки пил наимужественнейший поэт Андрей Шенье — были, кроме личного изящества костяка — физическая традиция, физический пережиток, “манерность” — рожденная.
Была — севрская чашка.
Был в Петербурге XX века — француз с Мартиники — XVIII-го.
О “мази” же. Мазь — была. Ровная, прочная, темно-коричневая, маврова, мулатова, Господо-Богова. Только не “намазан” был, а — вымазан, и даже — выварен: в адовом ли кофе лирической бессонницы, в ореховом ли настое всех сказок, в наследственной ли чужеземной прикрови — не знаю. Знаю только, что ровнее и коричневее, коричневое — и ровнее — и роднее — я краски на лицене видела. Разве на лице нашего шоколадного дома в Трехпрудном.
Костюм был серебряный, окружение сновиденно-невесомых и сновидение-свободных движений было — серебряное, рукав, из которого цыганская рука — серебряный.
А может, и серебряным-то был (простой серый скучный) рукав — от цыганства руки?
А может быть — от серебряного Петербурга — серебро?
Так или иначе — в два цвета, в две краски — ореховую и серебряную — и третьей не было.
Но что было — кольца.
Не ручные (наперстные), если и были — не помню и не о них говорю, и не ушные — хотя к этому лицу пристали бы как припаянные, были — волосяные.
— Вы, вы меня простите… Я все время здесь кого-то видел — и я его не вижу — уже не вижу — он только что был — я его видел — а теперь…
Кроме того, я Лёне явно должна не нравиться — он все время равняет меня, мою простоту и прямоту, по ахматовскому (тогда!) излому — и все не сходится, а Сережа меня ни по чему не равняет — и все сходится, то есть сошлись — он и я — с первой минуты: на его пустыне и моей дочери, на самом любимом.
— Но медведь — белый, а платье — темное: вы вся будете в волосах.
— Это был Есенин!
— Да, это был Есенин, что я и выяснил, обогнув банкетку. У вас совершенно одинаковые затылки.
— Этого, признаться, я не разглядел, да из-за волос и рук ничего и видно не было.
Сижу в той желтой зальной — может быть, от Сережиных верблюдов — пустынеи читаю стихи, не читаю — говорю наизусть.
Из мира, где мои стихи кому-то нужны были, как хлеб, я попала в мир, где стихи — никому не нужны, ни мои стихи, ни вообще стихи, нужны — как десерт: если десерт кому-нибудь — нужен…
— А — липы? А — елки Шварцвальда? О Tannenbaum, о Tannenbaum [Ель (нем.).]! А целая область — Harz, потому что Harz — смола. А слово Harz, в котором уже треск сосны под солнцем…
Читаю, — как если бы в комнате была Ахматова, одна Ахматова.
Так что соревнование, в каком-то смысле, у меня с Ахматовой — было, но не “сделать лучше нее”, а — лучше нельзя, и это лучше нельзя — положить к ногам.
Читают Лёня, Иванов, Оцуп, Ивнев, кажется — Городецкий. Многих — забыла. Но знаю, что читал весь Петербург, кроме Ахматовой, которая была в Крыму, и Гумилева — на войне.
Софья Исааковна Чайкина и Яков Львович Сакер, спасибо за праздник — у меня его было мало.
Дом “Северных Записок” был дивный дом; сплошной нездешний вечер. Стены книг, с только по верхам приметными темно-синими дорожками обоев, точно вырезанными из ночного неба, белые медведи на полу, день и ночь камин, и день и ночь стихи, особенно — “ночь”. Два часа. Звонок по телефону: “К вам не поздно?” — “Конечно, нет! Мы как раз читаем стихи”. — Это “как раз” было — всегда.
Вы так близки мне, так родны,
Что, будто, вы и не любимы.
Должно быть, так же холодны
В раю — друг к другу — серафимы…
И вольно я вздыхаю вновь.
Я — детски! — верю в совершенство.
Быть может… это не любовь… Но так…
Что, будто, вы и не любимы.
Должно быть, так же холодны
В раю — друг к другу — серафимы…
И вольно я вздыхаю вновь.
Я — детски! — верю в совершенство.
Быть может… это не любовь… Но так…
А ваша синяя тетрадь
С стихами… было все — так ново!
И понял я, что, вот — страдать —
И значит — полюбить другого...
С стихами… было все — так ново!
И понял я, что, вот — страдать —
И значит — полюбить другого...
Незабвенное на похожеи такударение, это было именно так похоже… на блаженство! Так только дети говорят: такхочется! Так от всей души — и груди. Так нестерпимо-безоружно и обнаженно и даже кровоточаще среди всех — одетых и бронированных.
Кузминского пенья я не дождалась, ушла, верная обещанью. Теперь — жалею. (Жалела уже тогда, жалела и уходя, жалела и выйдя — и дойдя — и войдя. Тем более что моя больная, не дождавшись меня, то есть не поверив обещанию, которое я сдержала, — спокойно спала, и жертва, как все, была напрасной.)
— Но Михаил Алексеевич еще будет читать!
— Но Михаил Алексеевич, может быть, будет петь!
— Останьтесь же, вы так мало побыли! (И последний невинный неотразимый довод:) Я, может быть, буду петь.
(Шепот и волнение голов, как ржи под ветром: “Будет петь… Будет петь… Будет петь…”).
Кузмина я больше не видала. Но встреча с ним у меня еще была.
Прочла только эти три стиха. Ушла, унося боль, радость, восторг, — все, кроме книжки, которую не могла купить, так как ничто мое не продалось. И чувство: — раз есть еще такие стихи…
Сидели и читали стихи. Последние стихи на последних шкурах у последних каминов. Никем за весь вечер не было произнесено слово фронт, не было произнесено — в таком близком физическом соседстве — имя Распутин.
Завтра же Сережа и Лёня кончали жизнь, послезавтра уже Софья Исааковна Чайкина бродила по Москве, как тень ища приюта, и коченела — она, которой всех каминов было мало, у московских привиденских печек.
Но сегодня вечер был наш!
И как бы ни побеждали здешниеутра и вечера, и как бы по-разному — всеисторически или бесшумно — мы, участники того нездешнего вечера, ни умирали — последним звучанием наших уст было и будет...
Неточные совпадения
Поедем в Ца-арское Се-ело, // Свободны, веселы и пьяны, // Там улыбаются уланы, // Вскочив на крепкое седло.
— За-че-ем? Здесь хорошо. Здесь очень хорошо. Нам всем — давно пора уходить.
Выдержки из русской классики со словом «поспевать»
И всегда что-нибудь да прилипало к его вицмундиру: или сенца кусочек, или какая-нибудь ниточка; к тому же он имел особенное искусство, ходя по улице, поспевать под окно именно в то самое время, когда из него выбрасывали всякую дрянь, и оттого вечно уносил на своей шляпе арбузные и дынные корки и тому подобный вздор.
Пьер повернулся назад и пошел, изредка подпрыгивая, чтобы поспевать за нею. Девка перебежала улицу, повернула налево в переулок и, пройдя три дома, завернула направо в ворота.
Да все. Еще за границей Штольц отвык читать и работать один: здесь, с глазу на глаз с Ольгой, он и думал вдвоем. Его едва-едва ставало поспевать за томительною торопливостью ее мысли и воли.
Николай Дмитриевич не поспевал собирать карты и назначать игру и два раза уже засдался, так что пришлось пересдать.
Крепче вы, ноженьки, стойте!
Белые руки, не нойте!
Надо одной поспевать!
Белые руки, не нойте!
Надо одной поспевать!
Предложения со словом «поспевать»
- Однако она с трудом поспевала за группой скандинавов, шедших впереди неё.
- Мать непривычно торопливо зашагала к заднему крыльцу, он еле поспевал за ней.
- Брат с сестрой вышли первыми и двинулись по улице, гости поспевали следом.
- (все предложения)
Сочетаемость слова «поспевать»
Значение слова «поспевать»
Афоризмы русских писателей со словом «поспевать»
- Жизнь идет <…> кто не поспевает за ней, тот остается одиноким.
- Дрянь
пока что
малость поредела.
Дела много —
только поспевать.
Надо
жизнь
сначала переделать,
переделав —
можно воспевать. - (все афоризмы русских писателей)
Отправить комментарий
Значение слова «поспевать»
ПОСПЕВА́ТЬ1, -а́ет. Несов. к поспеть1 (в 1 и 2 знач.).
ПОСПЕВА́ТЬ2, -а́ю, -а́ешь. Несов. к поспеть2.
Предложения со словом «поспевать»
Однако она с трудом поспевала за группой скандинавов, шедших впереди неё.
Мать непривычно торопливо зашагала к заднему крыльцу, он еле поспевал за ней.
Брат с сестрой вышли первыми и двинулись по улице, гости поспевали следом.
- (все предложения)