Неточные совпадения
Я не раз слыхал, что в
свое время Иван Неофитович был одним из лучших танцоров на балах Московского Благородного Собрания. Он прекрасно владел французским языком и всю
жизнь до глубокой старости с зеленым зонтиком на глазах продолжал читать «Journal des Debats. Высокого роста, но и когда я его
помню, человеком лет 45-ти, он уже был нетверд на ногах и ходил, как люди сильно выпившие, зигзагами.
Приходил к нам и весьма способный и энергичный, Шекспиру и в особенности Байрону преданный, Студицкий. Жаль, что в настоящее время я не
помню ни одного из превосходных его стихотворных переводов еврейских мелодий Байрона. Вынужденный тоже давать уроки, он всем выхвалял поэтический талант одного из
своих учеников, помнится, Карелина. Из приводимых Студицким стихов юноши, в которых говорится о противоположности чувств, возбуждаемых в нем окружающим его буйством
жизни, я
помню только четыре стиха...
Неточные совпадения
Вронский никогда не знал семейной
жизни. Мать его была в молодости блестящая светская женщина, имевшая во время замужества, и в особенности после, много романов, известных всему свету. Отца
своего он почти не
помнил и был воспитан в Пажеском Корпусе.
— Эх, голубчик, чего ты убиваешься? Али наших сестер цыганок не ведаешь? Нрав наш таков, обычай. Коли завелась тоска-разлучница, отзывает душеньку во чужу-дальню сторонушку — где уж тут оставаться? Ты Машу
свою помни — другой такой подруги тебе не найти — и я тебя не забуду, сокола моего; а
жизнь наша с тобой кончена!
— Алешечка, поклонись
своему братцу Митеньке, да скажи ему, чтобы не
поминал меня, злодейку
свою, лихом. Да передай ему тоже моими словами: «Подлецу досталась Грушенька, а не тебе, благородному!» Да прибавь ему тоже, что любила его Грушенька один часок времени, только один часок всего и любила — так чтоб он этот часок всю
жизнь свою отселева
помнил, так, дескать, Грушенька на всю
жизнь тебе заказала!..
— Гм, гм! — промычал Ракитин, смеясь, — зарезала братца Митеньку, да еще велит на всю
жизнь свою помнить. Экое плотоядие!
А Дмитрий Федорович, которому Грушенька, улетая в новую
жизнь, «велела» передать
свой последний привет и заказала
помнить навеки часок ее любви, был в эту минуту, ничего не ведая о происшедшем с нею, тоже в страшном смятении и хлопотах.