Неточные совпадения
Когда минула горячая пора экзаменов, и Введенский
надел тоже студенческий
мундир, мы трое стали чаще сходиться по вечерам к моему или медюковскому самовару. Заметив, вероятно, энтузиазм, с которым добродушный и сирый юноша вспоминал о своем воспитателе Ганзиере, прямолинейный Введенский не отказывал себе в удовольствии продернуть бедного Медюкова, сильно отдававшего польским духом.
‹…› К концу лета в штабе открылась вакансия старшего адъютанта, и, конечно, я был уверен, что
надену адъютантский
мундир. Каково же было мое изумление, когда я узнал, что на это место вытребован и утвержден бывший наш юнкерский командир поручик Крит. При этой вести мне пришло в голову любимое выражение Гайли: «fur einen jungen Menschen giebt es nichts nobleres, als die Fronte». И я подал формальный рапорт об отчислении меня в полк.
Приехав к месту своего служения, Степан Аркадьич, провожаемый почтительным швейцаром с портфелем, прошел в свой маленький кабинет,
надел мундир и вошел в присутствие.
Ревизор не пришел ни к какой определенной догадке, потому что он не
надевал мундира со дня своего выезда из университетского города и в день своего отъезда таскался в этом мундире по самым различным местам.
Хотела ли она расстаться с майором и куда-нибудь уехать? Это осталось ее тайной; но майор, увидев эти сборы, тотчас же
надел мундир и отправился к полковому командиру с просьбой об отставке.
Неточные совпадения
Да не выпускать солдат на улицу безо всего: эта дрянная гарниза
наденет только сверх рубашки
мундир, а внизу ничего нет.
К удивлению, бригадир не только не обиделся этими словами, но, напротив того, еще ничего не видя, подарил Аленке вяземский пряник и банку помады. Увидев эти дары, Аленка как будто опешила; кричать — не кричала, а только потихоньку всхлипывала. Тогда бригадир приказал принести свой новый
мундир,
надел его и во всей красе показался Аленке. В это же время выбежала в дверь старая бригадирова экономка и начала Аленку усовещивать.
Дороги до церкви не было ни на колесах ни на санях, и потому Нехлюдов, распоряжавшийся как дома у тетушек, велел оседлать себе верхового, так называемого «братцева» жеребца и, вместо того чтобы лечь спать, оделся в блестящий
мундир с обтянутыми рейтузами,
надел сверху шинель и поехал на разъевшемся, отяжелевшем и не перестававшем ржать старом жеребце, в темноте, по лужам и снегу, к церкви.
Притом мне жарко было в натопленных комнатах, и я, не снимая
мундира, потихоньку вышел в переднюю,
надел шинель, отворил наружную дверь и вышел на улицу.
Утром на другой день я оделся в его
мундир,
надел саблю и кивер и посмотрел в зеркало.