И вот тут-то опытные шалуны доходили до крайней отваги, громогласно восклицая: «Г. Гульч, могу ли я уехать в Америку?» — разнообразя каждый раз шутку другими отдаленными пунктами земли.
Бедная девочка кричала и плакала; на голос ее выходила мать и останавливала шалуна, но по уходе ее преследования сестры начинались снова, так что я нередко вступался за девочку.
Баклагой, как мне потом сказали, прозывался молодой, красивый и чрезвычайно избалованный ямщик; князь его любил, дарил ему лошадей, гонялся с ним, проводил с ним целые ночи… Этого самого князя, бывшего шалуна и мота, вы бы теперь не узнали… Как он раздушен, затянут, горд! Как занят службой, а главное — как рассудителен!
Шалун какой-то тень свою хотел поймать: Он к ней, она вперёд; он шагу прибавлять, Она туда ж; он, наконец, бежать: Но чем он прытче, тем и тень скорей бежала, Всё не даваясь, будто клад. Вот мой чудак пустился вдруг назад; Оглянется: а тень за ним уж гнаться стала.
Я скромно промолчал. Его покойное величество был большим шалуном, и если бы королева не следила за ним столь бдительно, бастардов было бы раз в десять больше.
Я скромно промолчал. Его покойное величество был большим шалуном, и если бы королева не следила за ним столь бдительно, бастардов было бы раз в десять больше.
Сделал маленький шалун своё злое дело и, порхая ажурными крылышками, полетел дальше.
Стоило только упомянуть о зловещем губернаторе, как самый непослушный шалун становился тихим, покладистым ребёнком.