Неточные совпадения
Озлобленный противу
всего и
всех — особенно против женщин, — он бранился с утра
до вечера, иногда очень метко, иногда довольно тупо, но всегда с наслаждением.
Раздражительность его доходила
до ребячества; его смех, звук его голоса,
все его существо казалось пропитанным желчью.
— В том, что я сказал
до сих пор, — возразил Рудин, — к сожалению, слишком мало оригинального. Это
все очень давно известно и тысячу раз было говорено. Дело не в том…
— В Гейдельберге я носил большие сапоги со шпорами и венгерку со шнурками и волосы отрастил
до самых плеч… В Берлине студенты одеваются, как
все люди.
Басистов целую ночь не спал и не раздевался, он
до самого утра
все писал письмо к одному своему товарищу в Москву; а Наталья хотя и разделась и легла в постель, но тоже ни на минуту не уснула и не закрыла даже глаз.
— Очень вам благодарен, — возразил Лежнев, — что же касается
до размежевания, то мы с вашим управляющим совершенно покончили это дело: я на
все его предложения согласен.
— Да! молодость! — прибавил он. —
Вся цель науки — дойти сознательно
до того, что молодости дается даром.
— И дайте мне выговорить
все до конца.
— Как вам сказать? Поэзия и правда — вот что влекло
всех к нему. При уме ясном, обширном, он был мил и забавен, как ребенок. У меня
до сих пор звенит в ушах его светлое хохотанье, и в то же время он
Кончилось тем, что Рудин в одно прекрасное утро договорился
до того убеждения, что ему, как другу, предстоит священнейший долг известить обо
всем старика отца, — и он это сделал.
— Да, и заметьте, с моего согласия сделал — вот что чудно!.. Помню
до сих пор, какой хаос носил я тогда в голове: просто
все кружилось и переставлялось, как в камер-обскуре: белое казалось черным, черное — белым, ложь — истиной, фантазия — долгом… Э! даже и теперь совестно вспоминать об этом! Рудин — тот не унывал… куда! носится, бывало, среди всякого рода недоразумений и путаницы, как ласточка над прудом.
— Да
все то, о чем я говорил вам с час тому назад. Впрочем, довольно о нем. Может быть,
все обойдется благополучно. Я только хотел доказать вам, что если я сужу о нем строго, так не потому, что его не знаю… Что же касается
до Натальи Алексеевны, я не буду тратить лишних слов; но вы обратите внимание на вашего брата.
Волынцев приподнялся, оперся на локоть, долго, долго посмотрел своему приятелю в лицо и тут же передал ему
весь свой разговор с Рудиным, от слова
до слова. Он никогда
до тех пор и не намекал Лежневу о своих чувствах к Наталье, хотя и догадывался, что они для него не были скрыты.
— Вы так часто говорили о самопожертвовании, — перебила она, — но знаете ли, если б вы сказали мне сегодня, сейчас: «Я тебя люблю, но я жениться не могу, я не отвечаю за будущее, дай мне руку и ступай за мной», — знаете ли, что я бы пошла за вами, знаете ли, что я на
все решилась? Но, верно, от слова
до дела еще далеко, и вы теперь струсили точно так же, как струсили третьего дня за обедом перед Волынцевым!
— Может быть, может быть, — перебила Наталья, — может быть, вы правы; а я не знаю, что говорю. Но я
до сих пор вам верила, каждому вашему слову верила… Вперед, пожалуйста, взвешивайте ваши слова, не произносите их на ветер. Когда я вам сказала, что я люблю вас, я знала, что значит это слово: я на
все была готова… Теперь мне остается благодарить вас за урок и проститься.
А Рудин долго еще стоял на плотине. Наконец он встрепенулся, медленными шагами добрался
до дорожки и тихо пошел по ней. Он был очень пристыжен… и огорчен. «Какова? — думал он. — В восемнадцать лет!.. Нет, я ее не знал… Она замечательная девушка. Какая сила воли!.. Она права; она стоит не такой любви, какую я к ней чувствовал… Чувствовал?.. — спросил он самого себя. — Разве я уже больше не чувствую любви? Так вот как это
все должно было кончиться! Как я был жалок и ничтожен перед ней!»
Мой новый друг
все помалчивал да посматривал, не мешал мне, то есть
до известной степени не мешал мне.
Ты всегда был строг ко мне, и ты был справедлив; но не
до строгости теперь, когда уже
все кончено, и масла в лампаде нет, и сама лампада разбита, и вот-вот сейчас докурится фитиль…
«Ведь и я бы мог все это… — думалось ему, — ведь я умею, кажется, и писать; писывал, бывало, не то что письма, и помудренее этого! Куда же все это делось? И переехать что за штука? Стоит захотеть! „Другой“ и халата никогда не надевает, — прибавилось еще к характеристике другого; — „другой“… — тут он зевнул… — почти не спит… „другой“ тешится жизнью, везде бывает, все видит,
до всего ему дело… А я! я… не „другой“!» — уже с грустью сказал он и впал в глубокую думу. Он даже высвободил голову из-под одеяла.
Неточные совпадения
Увы, на разные забавы // Я много жизни погубил! // Но если б не страдали нравы, // Я балы б
до сих пор любил. // Люблю я бешеную младость, // И тесноту, и блеск, и радость, // И дам обдуманный наряд; // Люблю их ножки; только вряд // Найдете вы в России целой // Три пары стройных женских ног. // Ах! долго я забыть не мог // Две ножки… Грустный, охладелый, // Я
всё их помню, и во сне // Они тревожат сердце мне.
Кипя враждой нетерпеливой, // Ответа дома ждет поэт; // И вот сосед велеречивый // Привез торжественно ответ. // Теперь ревнивцу то-то праздник! // Он
всё боялся, чтоб проказник // Не отшутился как-нибудь, // Уловку выдумав и грудь // Отворотив от пистолета. // Теперь сомненья решены: // Они на мельницу должны // Приехать завтра
до рассвета, // Взвести друг на друга курок // И метить в ляжку иль в висок.
Ей рано нравились романы; // Они ей заменяли
всё; // Она влюблялася в обманы // И Ричардсона и Руссо. // Отец ее был добрый малый, // В прошедшем веке запоздалый; // Но в книгах не видал вреда; // Он, не читая никогда, // Их почитал пустой игрушкой // И не заботился о том, // Какой у дочки тайный том // Дремал
до утра под подушкой. // Жена ж его была сама // От Ричардсона без ума.
С своей супругою дородной // Приехал толстый Пустяков; // Гвоздин, хозяин превосходный, // Владелец нищих мужиков; // Скотинины, чета седая, // С детьми
всех возрастов, считая // От тридцати
до двух годов; // Уездный франтик Петушков, // Мой брат двоюродный, Буянов, // В пуху, в картузе с козырьком // (Как вам, конечно, он знаком), // И отставной советник Флянов, // Тяжелый сплетник, старый плут, // Обжора, взяточник и шут.
Нашел он полон двор услуги; // К покойнику со
всех сторон // Съезжались недруги и други, // Охотники
до похорон. // Покойника похоронили. // Попы и гости ели, пили // И после важно разошлись, // Как будто делом занялись. // Вот наш Онегин — сельский житель, // Заводов, вод, лесов, земель // Хозяин полный, а досель // Порядка враг и расточитель, // И очень рад, что прежний путь // Переменил на что-нибудь.