Рудин стоит посередине комнаты и говорит, говорит прекрасно, ни дать ни взять молодой Демосфен перед шумящим морем; взъерошенный поэт Субботин издает по временам, и как бы во сне, отрывистые восклицания; сорокалетний бурш, сын немецкого пастора, Шеллер, прослывший между нами за глубочайшего мыслителя по милости своего вечного, ничем не нарушимого молчанья, как-то особенно торжественно безмолвствует; сам веселый Щитов, Аристофан наших сходок, утихает и только ухмыляется; два-три новичка слушают с восторженным наслаждением…
Посередине трещал огонек, разложенный на земле, и дым, выталкиваемый обратно ветром из отверстия в крыше, расстилался вокруг такой густой пеленою, что я долго не мог осмотреться; у огня сидели две старухи, множество детей и один худощавый грузин, все в лохмотьях.
Мужчина стоял посередине комнаты и, доказывая своё, стучал кулаком о ладонь, а она, раскачиваясь в кресле-качалке, поджав губы, делала вид, что шьёт, на самом деле тыкая иглой куда придётся.
Прямо посередине поляны стоял красивый деревянный дом с резными наличниками, трубой, из которой поднимался белый дымок, широкими ступенями и большой открытой верандой.
Мужчина стоял посередине комнаты и, доказывая своё, стучал кулаком о ладонь, а она, раскачиваясь в кресле-качалке, поджав губы, делала вид, что шьёт, на самом деле тыкая иглой куда придётся.
Крючковатые руки перебирали траву и бросали её в большой закопчённый чан, стоявший прямо посередине комнаты на трёх металлических ножках.
Прямо посередине поляны стоял красивый деревянный дом с резными наличниками, трубой, из которой поднимался белый дымок, широкими ступенями и большой открытой верандой.