Зинаида опять рассмеялась… Я успел заметить, что никогда еще не было у ней на лице таких прелестных красок. Мы с кадетом отправились. У нас в саду стояли старенькие качели. Я его посадил на тоненькую дощечку и начал его качать. Он сидел неподвижно, в новом своем мундирчике из толстого сукна, с широкими золотыми позументами, и крепко
держался за веревки.
Я сначала, как заглянул с палубы в люк, не мог постигнуть, как сходят в каюту: в трапе недоставало двух верхних ступеней, и потому надо было прежде сесть на порог, или «карлинсы», и спускать ноги вниз, ощупью отыскивая ступеньку, потом,
держась за веревку, рискнуть прыгнуть так, чтобы попасть ногой прямо на третью ступеньку.
Я сказал Шакро, чтоб он спускался снова в воду,
держась за верёвки с одного борта, а я так же устроюсь на другом.
— Держись крепче! — и спустился в воду сам,
держась за верёвку. Я ударился о что-то ногой и в первый момент не мог ничего понять от боли. Но потом понял. Во мне вспыхнуло что-то горячее, я опьянел и почувствовал себя сильным, как никогда…
Неточные совпадения
Она осветила кроме моря еще озеро воды на палубе, толпу народа, тянувшего какую-то снасть, да протянутые леера, чтоб
держаться в качку. Я шагал в воде через
веревки, сквозь толпу; добрался кое-как до дверей своей каюты и там, ухватясь
за кнехт, чтоб не бросило куда-нибудь в угол, пожалуй на пушку, остановился посмотреть хваленый шторм. Молния как молния, только без грома, или его
за ветром не слыхать. Луны не было.
Она
держалась обеими руками
за одну
веревку и, положив на них голову, смотрела вдаль
за реку, на широкую, беспредельную зеленую степь, над которою в синеве неба дотаивало одинокое облачко.
И вот мы с Шакро стали по её бортам и,
держась за спасательные
веревки, осторожно пошли куда-то, ведя
за собой лодку.
Он благополучно достиг Гладких и, упершись одной ногой в сруб колодца и
держась одной рукой
за веревку, другой закинул с ног петлю на талию Иннокентия Антиповича и затянул ее.
В креслице качель сидела и покачивалась в короткой темной кофточке и клетчатой юбке, с шапочкой на голове, девушка лет восемнадцати, не очень рослая. Свежие щеки отзывались еще детством — и голубые глаза, и волнистые светлые волосы, низко спадавшие на лоб. Руки и ноги свои, маленькие и также по-детски пухлые, она неторопливо приводила в движение, а пальцами рук, без перчаток, перебирала,
держась ими
за веревки, и раскачивала то одной, то другой ногой.