Однажды мужичок соседней деревни привез к Василию Ивановичу своего брата, больного тифом. Лежа ничком на связке соломы, несчастный умирал;
темные пятна покрывали его тело, он давно потерял сознание. Василий Иванович изъявил сожаление о том, что никто раньше не вздумал обратиться к помощи медицины, и объявил, что спасения нет. Действительно, мужичок не довез своего брата до дома: он так и умер в телеге.
Неужели это прекрасное чувство было заглушено во мне любовью к Сереже и желанием казаться перед ним таким же молодцом, как и он сам? Незавидные же были эти любовь и желание казаться молодцом! Они произвели единственные
темные пятна на страницах моих детских воспоминаний.
Несмотря на мое старанье выведать пообстоятельнее прошедшее этого человека, в жизни его остались для меня — и, вероятно, для многих других —
темные пятна, места, как выражаются книжники, покрытые глубоким мраком неизвестности.
На стене, по стеклу картины, скользнуло
темное пятно. Самгин остановился и сообразил, что это его голова, попав в луч света из окна, отразилась на стекле. Он подошел к столу, закурил папиросу и снова стал шагать в темноте.
Оргия химических инстинктов, безобразной наживы и спекуляции в дни великой мировой войны и великих испытаний для России есть наш величайший позор,
темное пятно на национальной жизни, язва на теле России.
Неточные совпадения
И в самом деле, Гуд-гора курилась; по бокам ее ползали легкие струйки облаков, а на вершине лежала черная туча, такая черная, что на
темном небе она казалась
пятном.
Снится еще Илье Ильичу большая
темная гостиная в родительском доме, с ясеневыми старинными креслами, вечно покрытыми чехлами, с огромным, неуклюжим и жестким диваном, обитым полинялым голубым барканом в
пятнах, и одним большим кожаным креслом.
Юшка, высокий и худощавый старик лет восьмидесяти, вошел с рюмкой водки на
темном крашеном подносе, испещренном
пятнами телесного цвета.
Все более живой и крупной становилась рябь воды в чане, ярче —
пятно света на ней, — оно дробилось; Самгин снова видел вихорек в центре
темного круга на воде, не пытаясь убедить себя в том, что воображает, а не видит.
Высвободив из-под плюшевого одеяла голую руку, другой рукой Нехаева снова закуталась до подбородка; рука ее была влажно горячая и неприятно легкая; Клим вздрогнул, сжав ее. Но лицо, густо порозовевшее, оттененное распущенными волосами и освещенное улыбкой радости, вдруг показалось Климу незнакомо милым, а горящие глаза вызывали у него и гордость и грусть. За ширмой шелестело и плавало
темное облако, скрывая оранжевое
пятно огня лампы, лицо девушки изменялось, вспыхивая и угасая.