— Катерина Сергеевна, — проговорил он дрожащим голосом и
стиснув руки, — я люблю вас навек и безвозвратно, и никого не люблю, кроме вас.
Неточные совпадения
Николай Петрович быстро обернулся и, подойдя к человеку высокого роста, в длинном балахоне с кистями, только что вылезшему из тарантаса, крепко
стиснул его обнаженную красную
руку, которую тот не сразу ему подал.
Он прошелся по комнате, потом вдруг приблизился к ней, торопливо сказал «прощайте»,
стиснул ей
руку так, что она чуть не вскрикнула, и вышел вон.
Садясь в тарантас к Базарову, Аркадий крепко
стиснул ему
руку и долго ничего не говорил. Казалось, Базаров понял и оценил и это пожатие, и это молчание. Предшествовавшую ночь он всю не спал и не курил и почти ничего не ел уже несколько дней. Сумрачно и резко выдавался его похудалый профиль из-под нахлобученной фуражки.
Аркадий
стиснул ему
руку.
Но тут голос изменил ей, и в то же время она почувствовала, что Павел Петрович ухватил и
стиснул ее
руку… Она посмотрела на него, и так и окаменела. Он стал еще бледнее прежнего; глаза его блистали, и, что всего было удивительнее, тяжелая, одинокая слеза катилась по его щеке.
Макаров, выздоровев, уже уехал в университет, он сделал это несколько подозрительно торопливо; прощаясь с Климом, крепко
стиснул руку его, но сказал только два слова:
— Друг! друг! истинный друг! — говорил Адуев со слезами на глазах. — За сто шестьдесят верст прискакать, чтоб сказать прости! О, есть дружба в мире! навек, не правда ли? — говорил пылко Александр,
стискивая руку друга и наскакивая на него.
Неточные совпадения
В тоске сердечных угрызений, //
Рукою стиснув пистолет, // Глядит на Ленского Евгений. // «Ну, что ж? убит», — решил сосед. // Убит!.. Сим страшным восклицаньем // Сражен, Онегин с содроганьем // Отходит и людей зовет. // Зарецкий бережно кладет // На сани труп оледенелый; // Домой везет он страшный клад. // Почуя мертвого, храпят // И бьются кони, пеной белой // Стальные мочат удила, // И полетели как стрела.
Он взглянул: в правой
руке у него отрезанные куски бахромы, носок и лоскутья вырванного кармана. Так и спал с ними. Потом уже, размышляя об этом, вспоминал он, что и полупросыпаясь в жару, крепко-накрепко
стискивал все это в
руке и так опять засыпал.
— Так, так… хоть я и не во всем с вами согласна, — серьезно прибавила Авдотья Романовна и тут же вскрикнула, до того больно на этот раз
стиснул он ей
руку.
А ведь, пожалуй, и перемолола бы меня как-нибудь…» Он опять замолчал и
стиснул зубы: опять образ Дунечки появился пред ним точь-в-точь как была она, когда, выстрелив в первый раз, ужасно испугалась, опустила револьвер и, помертвев, смотрела на него, так что он два раза успел бы схватить ее, а она и
руки бы не подняла в защиту, если б он сам ей не напомнил.