Неточные совпадения
Аркадий сказал правду: Павел Петрович не раз помогал
своему брату; не раз, видя, как он бился и ломал себе голову, придумывая, как бы извернуться, Павел Петрович медленно подходил к окну и, засунув руки в карманы, бормотал сквозь зубы: «Mais je puis vous donner de l'argent», [Но я могу дать тебе денег (фр.).] — и давал ему денег; но в этот
день у него самого ничего не было, и он предпочел удалиться.
Хозяйственные дрязги наводили на него тоску; притом ему постоянно казалось, что Николай Петрович, несмотря на все
свое рвение и трудолюбие, не так принимается за
дело, как бы следовало; хотя указать, в чем собственно ошибается Николай Петрович, он не сумел бы.
Наступили лучшие
дни в году — первые
дни июня. Погода стояла прекрасная; правда, издали грозилась опять холера, но жители…й губернии успели уже привыкнуть к ее посещениям. Базаров вставал очень рано и отправлялся версты за две, за три, не гулять — он прогулок без цели терпеть не мог, — а собирать травы, насекомых. Иногда он брал с собой Аркадия. На возвратном пути у них обыкновенно завязывался спор, и Аркадий обыкновенно оставался побежденным, хотя говорил больше
своего товарища.
— Вот как мы с тобой, — говорил в тот же
день, после обеда Николай Петрович
своему брату, сидя у него в кабинете: — в отставные люди попали, песенка наша спета. Что ж? Может быть, Базаров и прав; но мне, признаюсь, одно больно: я надеялся именно теперь тесно и дружески сойтись с Аркадием, а выходит, что я остался назади, он ушел вперед, и понять мы друг друга не можем.
Впервые он ясно сознал
свое разъединение с сыном; он предчувствовал, что с каждым
днем оно будет становиться все больше и больше.
Стало быть, напрасно он, бывало, зимою в Петербурге по целым
дням просиживал над новейшими сочинениями; напрасно прислушивался к разговорам молодых людей; напрасно радовался, когда ему удавалось вставить и
свое слово в их кипучие речи.
Он был ловкий придворный, большой хитрец, и больше ничего; в
делах толку не знал, ума не имел, а умел вести
свои собственные
дела: тут уж никто не мог его оседлать, а ведь это главное.
— Нет, это мешает, мешает! — воскликнула Евдоксия и приказала, однако,
своей прислужнице распорядиться и насчет завтрака, и насчет шампанского. — Как вы об этом думаете? — прибавила она, обращаясь к Базарову. — Я уверена, вы
разделяете мое мнение.
— Я ничьих мнений не
разделяю; я имею
свои.
Три
дня спустя оба приятеля катили по дороге в Никольское.
День стоял светлый и не слишком жаркий, и ямские сытые лошадки дружно бежали, слегка помахивая
своими закрученными и заплетенными хвостами. Аркадий глядел на дорогу и улыбался, сам не зная чему.
Утром того
дня он виделся с отцовским приказчиком, бывшим
своим дядькой, Тимофеичем.
Вечером того же
дня Одинцова сидела у себя в комнате с Базаровым, а Аркадий расхаживал по зале и слушал игру Кати. Княжна ушла к себе наверх; она вообще терпеть не могла гостей, и в особенности этих «новых оголтелых», как она их называла. В парадных комнатах она только дулась; зато у себя, перед
своею горничной, она разражалась иногда такою бранью, что чепец прыгал у ней на голове вместе с накладкой. Одинцова все это знала.
На следующий
день, когда Одинцова явилась к чаю, Базаров долго сидел, нагнувшись над
своею чашкою, да вдруг взглянул на нее…
— В самом
деле, зачем я еду и зачем он едет?» — продолжал он
свои размышления.
Ну да ведь мое
дело — сторона; знай
свой ланцет, и баста!
— Нет! — говорил он на следующий
день Аркадию, — уеду отсюда завтра. Скучно; работать хочется, а здесь нельзя. Отправлюсь опять к вам в деревню; я же там все
свои препараты оставил. У вас, по крайней мере, запереться можно. А то здесь отец мне твердит: «Мой кабинет к твоим услугам — никто тебе мешать не будет»; а сам от меня ни на шаг. Да и совестно как-то от него запираться. Ну и мать тоже. Я слышу, как она вздыхает за стеной, а выйдешь к ней — и сказать ей нечего.
— Нелегко. Черт меня дернул сегодня подразнить отца: он на
днях велел высечь одного
своего оброчного мужика — и очень хорошо сделал; да, да, не гляди на меня с таким ужасом — очень хорошо сделал, потому что вор и пьяница он страшнейший; только отец никак не ожидал, что я об этом, как говорится, известен стал. Он очень сконфузился, а теперь мне придется вдобавок его огорчить… Ничего! До свадьбы заживет.
Базаров сказал: «Ничего!» — но целый
день прошел, прежде чем он решился уведомить Василия Ивановича о
своем намерении. Наконец, уже прощаясь с ним в кабинете, он проговорил с натянутым зевком...
Николай Петрович определил было денежный штраф за потраву, но
дело обыкновенно кончалось тем, что, постояв
день или два на господском корме, лошади возвращались к
своим владельцам.
На другой
день после приезда в Марьино он принялся за
своих лягушек, за инфузории, за химические составы и все возился с ними.
Гораздо чаще
своего брата посещал Базарова Николай Петрович; он бы каждый
день приходил, как он выражался «учиться», если бы хлопоты по хозяйству не отвлекали его.
Павел Петрович старался не глядеть на Базарова; помириться с ним он все-таки не хотел; он стыдился
своей заносчивости,
своей неудачи, стыдился всего затеянного им
дела, хотя и чувствовал, что более благоприятным образом оно кончиться не могло.
Базаров явился к нему на другой
день, часов в восемь. Он успел уже уложиться и выпустить на волю всех
своих лягушек, насекомых и птиц.
На другой
день по приезде Базарова Катя сидела на
своей любимой скамье, и рядом с нею сидел опять Аркадий. Он упросил ее пойти с ним в «портик».
— Так ты задумал гнездо себе свить? — говорил он в тот же
день Аркадию, укладывая на корточках
свой чемодан. — Что ж?
дело хорошее. Только напрасно ты лукавил. Я ждал от тебя совсем другой дирекции. Или, может быть, это тебя самого огорошило?
Неделю тому назад, в небольшой приходской церкви, тихо и почти без свидетелей, состоялись две свадьбы: Аркадия с Катей и Николая Петровича с Фенечкой; а в самый тот
день Николай Петрович давал прощальный обед
своему брату, который отправлялся по
делам в Москву.
Фенечка, Федосья Николаевна, после мужа и Мити никого так не обожает, как
свою невестку, и когда та садится за фортепьяно, рада целый
день не отходить от нее.
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много
дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с
своей душой // Был недоволен сам собой.
Задумчивость, ее подруга // От самых колыбельных
дней, // Теченье сельского досуга // Мечтами украшала ей. // Ее изнеженные пальцы // Не знали игл; склонясь на пяльцы, // Узором шелковым она // Не оживляла полотна. // Охоты властвовать примета, // С послушной куклою дитя // Приготовляется шутя // К приличию, закону света, // И важно повторяет ей // Уроки маменьки
своей.
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами // В то время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с
своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но
дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный
день // Давать насильственную тень.
Латынь из моды вышла ныне: // Так, если правду вам сказать, // Он знал довольно по-латыни, // Чтоб эпиграфы разбирать, // Потолковать об Ювенале, // В конце письма поставить vale, // Да помнил, хоть не без греха, // Из Энеиды два стиха. // Он рыться не имел охоты // В хронологической пыли // Бытописания земли; // Но
дней минувших анекдоты, // От Ромула до наших
дней, // Хранил он в памяти
своей.
Татьяна (русская душою, // Сама не зная почему) // С ее холодною красою // Любила русскую зиму, // На солнце иней в
день морозный, // И сани, и зарею поздной // Сиянье розовых снегов, // И мглу крещенских вечеров. // По старине торжествовали // В их доме эти вечера: // Служанки со всего двора // Про барышень
своих гадали // И им сулили каждый год // Мужьев военных и поход.