Покойного Одинцова она едва выносила (она вышла за него по расчету, хотя она, вероятно, не согласилась бы сделаться его женой, если б она
не считала его за доброго человека) и получила тайное отвращение ко всем мужчинам, которых представляла себе не иначе как неопрятными, тяжелыми и вялыми, бессильно докучливыми существами.
Неточные совпадения
Зато Павел Петрович всеми силами души своей возненавидел Базарова: он
считал его гордецом, нахалом, циником, плебеем; он подозревал, что Базаров
не уважает его, что он едва ли
не презирает его — его, Павла Кирсанова!
Я
считаю долгом объявить вам, что я этого мнения
не разделяю.
— Нужны ли они или нет —
не нам решать. Ведь и вы
считаете себя
не бесполезным.
Рафаэля [Рафаэль Санти (1483–1520) — величайший итальянский художник.]
считают чуть
не дураком, потому что это, мол, авторитет; а сами бессильны и бесплодны до гадости; а у самих фантазия дальше «Девушки у фонтана»
не хватает, хоть ты что!
Она говорила и двигалась очень развязно и в то же время неловко: она, очевидно, сама себя
считала за добродушное и простое существо, и между тем что бы она ни делала, вам постоянно казалось, что она именно это-то и
не хотела сделать; все у ней выходило, как дети говорят, — нарочно, то есть
не просто,
не естественно.
Базаров был великий охотник до женщин и до женской красоты, но любовь в смысле идеальном, или, как он выражался, романтическом, называл белибердой, непростительною дурью,
считал рыцарские чувства чем-то вроде уродства или болезни и
не однажды выражал свое удивление, почему
не посадили в желтый дом [Желтый дом — первая психиатрическая больница в Москве.]
— Итак, вы
считаете меня спокойным, изнеженным, избалованным существом, — продолжала она тем же голосом,
не спуская глаз с окна. — А я так знаю о себе, что я очень несчастлива.
— Я уже
не говорю о том, что я, например,
не без чувствительных для себя пожертвований, посадил мужиков на оброк и отдал им свою землю исполу. [«Отдать землю исполу» — отдавать землю в аренду за половину урожая.] Я
считал это своим долгом, самое благоразумие в этом случае повелевает, хотя другие владельцы даже
не помышляют об этом: я говорю о науках, об образовании.
— Это что за фантазия! Дайте-ка ваш пульс пощупать. — Базаров взял ее руку, отыскал ровно бившуюся жилку и даже
не стал
считать ее ударов. — Сто лет проживете, — промолвил он, выпуская ее руку.
— Вам все желательно шутить, — ответил Павел Петрович. — Я
не отрицаю странности нашего поединка, но я
считаю долгом предупредить вас, что я намерен драться серьезно. A bon entendeur, salut! [Имеющий уши да слышит! (фр.).]
— Ты это говоришь, Павел? ты, которого я
считал всегда самым непреклонным противником подобных браков! Ты это говоришь! Но разве ты
не знаешь, что единственно из уважения к тебе я
не исполнил того, что ты так справедливо назвал моим долгом!
Арина Власьевна сидела на низенькой скамеечке возле двери и только по временам уходила молиться; несколько дней тому назад туалетное зеркальце выскользнуло у ней из рук и разбилось, а это она всегда
считала худым предзнаменованием; сама Анфисушка ничего
не умела сказать ей.
Прогулки, чтенье, сон глубокой, // Лесная тень, журчанье струй, // Порой белянки черноокой // Младой и свежий поцелуй, // Узде послушный конь ретивый, // Обед довольно прихотливый, // Бутылка светлого вина, // Уединенье, тишина: // Вот жизнь Онегина святая; // И нечувствительно он ей // Предался, красных летних дней // В беспечной неге
не считая, // Забыв и город, и друзей, // И скуку праздничных затей.
Он бы не задумался сгореть или утонуть за него,
не считая этого подвигом, достойным удивления или каких-нибудь наград. Он смотрел на это, как на естественное, иначе быть не могущее дело, или, лучше сказать, никак не смотрел, а поступал так, без всяких умозрений.
Неточные совпадения
Онегин вновь часы
считает, // Вновь
не дождется дню конца. // Но десять бьет; он выезжает, // Он полетел, он у крыльца, // Он с трепетом к княгине входит; // Татьяну он одну находит, // И вместе несколько минут // Они сидят. Слова нейдут // Из уст Онегина. Угрюмый, // Неловкий, он едва-едва // Ей отвечает. Голова // Его полна упрямой думой. // Упрямо смотрит он: она // Сидит покойна и вольна.
В это время, когда экипаж был таким образом остановлен, Селифан и Петрушка, набожно снявши шляпу, рассматривали, кто, как, в чем и на чем ехал,
считая числом, сколько было всех и пеших и ехавших, а барин, приказавши им
не признаваться и
не кланяться никому из знакомых лакеев, тоже принялся рассматривать робко сквозь стеклышка, находившиеся в кожаных занавесках: за гробом шли, снявши шляпы, все чиновники.
Непостижимое дело! с товарищами он был хорош, никого
не продавал и, давши слово, держал; но высшее над собою начальство он
считал чем-то вроде неприятельской батареи, сквозь которую нужно пробиваться, пользуясь всяким слабым местом, проломом или упущением…
Эх, тройка! птица тройка, кто тебя выдумал? знать, у бойкого народа ты могла только родиться, в той земле, что
не любит шутить, а ровнем-гладнем разметнулась на полсвета, да и ступай
считать версты, пока
не зарябит тебе в очи.
Теперь же, месяц спустя, он уже начинал смотреть иначе и, несмотря на все поддразнивающие монологи о собственном бессилии и нерешимости, «безобразную» мечту как-то даже поневоле привык
считать уже предприятием, хотя все еще сам себе
не верил.