Неточные совпадения
Эти восклицания относились к авторам — звание, которое
в глазах его не пользовалось никаким уважением; он даже усвоил себе и то полупрезрение к
писателям, которое питали к ним люди старого времени. Он, как и многие тогда,
почитал сочинителя не иначе как весельчаком, гулякой, пьяницей и потешником, вроде плясуна.
— «Чей стон», — не очень стройно подхватывал хор. Взрослые пели торжественно, покаянно, резкий тенорок
писателя звучал едко,
в медленной песне было нечто церковное, панихидное.
Почти всегда после пения шумно танцевали кадриль, и больше всех шумел
писатель, одновременно изображая и оркестр и дирижера. Притопывая коротенькими, толстыми ногами, он искусно играл на небольшой, дешевой гармонии и ухарски командовал:
Мужики, конечно, жаловались на малоземелье, на податную тяготу, на фабрики, которые «портят народ», жаловались они
почти теми же словами, как
в рассказах мужиколюбивых
писателей.
Нестор Катин носил косоворотку, подпоясанную узеньким ремнем, брюки заправлял за сапоги, волосы стриг
в кружок «à la мужик»; он был похож на мастерового, который хорошо зарабатывает и любит жить весело.
Почти каждый вечер к нему приходили серьезные, задумчивые люди. Климу казалось, что все они очень горды и чем-то обижены. Пили чай, водку, закусывая огурцами, колбасой и маринованными грибами,
писатель как-то странно скручивался, развертывался, бегал по комнате и говорил:
Прислушиваясь к себе, Клим ощущал
в груди,
в голове тихую, ноющую скуку,
почти боль; это было новое для него ощущение. Он сидел рядом с матерью, лениво ел арбуз и недоумевал: почему все философствуют? Ему казалось, что за последнее время философствовать стали больше и торопливее. Он был обрадован весною, когда под предлогом ремонта флигеля
писателя Катина попросили освободить квартиру. Теперь, проходя по двору, он с удовольствием смотрел на закрытые ставнями окна флигеля.