Неточные совпадения
Отец их вернулся к своей дивизии и к своей супруге и лишь изредка присылал сыновьям
большие четвертушки серой бумаги, испещренные размашистым писарским почерком.
Он без нужды растягивал свою речь, избегал слова «папаша» и даже раз заменил его словом «
отец», произнесенным, правда, сквозь зубы; с излишнею развязностью налил себе в стакан гораздо
больше вина, чем самому хотелось, и выпил все вино.
Между тем Николай Петрович тоже проснулся и отправился к Аркадию, которого застал одетым.
Отец и сын вышли на террасу, под навес маркизы; возле перил, на столе, между
большими букетами сирени, уже кипел самовар. Явилась девочка, та самая, которая накануне первая встретила приезжих на крыльце, и тонким голосом проговорила...
— Что делать-с!
Отец меня ждет; нельзя мне
больше мешкать. Впрочем, вы можете прочесть «Pelouse et Frémy, Notions générales de Chimie»; [Пелуз и Фреми. Общие основы химии (фр.).] книга хорошая и написана ясно. Вы в ней найдете все, что нужно.
Лестница заскрипела под быстрыми шагами… Он оттолкнул ее от себя прочь и откинулся головой на подушку. Дверь растворилась — и веселый, свежий, румяный появился Николай Петрович. Митя, такой же свежий и румяный, как и
отец, подпрыгивал в одной рубашечке на его груди, цепляясь голыми ножками за
большие пуговицы его деревенского пальто.
Придерживая свой засаленный шлафрок двумя пальцами на желудке и покуривая трубочку, он с наслаждением слушал Базарова, и чем
больше злости было в его выходках, тем добродушнее хохотал, выказывая все свои черные зубы до единого, его осчастливленный
отец.
— Меня вы забудете, — начал он опять, — мертвый живому не товарищ.
Отец вам будет говорить, что вот, мол, какого человека Россия теряет… Это чепуха; но не разуверяйте старика. Чем бы дитя ни тешилось… вы знаете. И мать приласкайте. Ведь таких людей, как они, в вашем
большом свете днем с огнем не сыскать… Я нужен России… Нет, видно, не нужен. Да и кто нужен? Сапожник нужен, портной нужен, мясник… мясо продает… мясник… постойте, я путаюсь… Тут есть лес…
Не вынес
больше отец, с него было довольно, он умер. Остались дети одни с матерью, кой-как перебиваясь с дня на день. Чем больше было нужд, тем больше работали сыновья; трое блестящим образом окончили курс в университете и вышли кандидатами. Старшие уехали в Петербург, оба отличные математики, они, сверх службы (один во флоте, другой в инженерах), давали уроки и, отказывая себе во всем, посылали в семью вырученные деньги.
Больше отец и сын не проговорили ни одного слова. Для обоих было все ясно, как день. Галактион, впрочем, этого ожидал и вперед приготовился ко всему. Он настолько владел собой, что просмотрел с отцом все книги, отсчитался по разным статьям и дал несколько советов относительно мельницы.
— Он постоянно вертелся около меня. И чем больше я его презирала и ненавидела, тем
больше отец запутывался в его сетях, — продолжала она.
Любили мы её
больше отца, — ругала она его, пьяненького, высмеивала при нас, и это привилось нам несколько: дети переимчивы, и мы тоже над ним, пьяным-то, шутки шутили, нос сажей намажем, а то — перцу в ноздри ему, и — чихает, а нам смешно!
Потом, вдруг, я вспомнила, что не увижу
больше отца, что он далеко и никакая сила не может его вернуть теперь к его Нине-джан.
Неточные совпадения
Онегин был готов со мною // Увидеть чуждые страны; // Но скоро были мы судьбою // На долгий срок разведены. //
Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным собрался // Заимодавцев жадный полк. // У каждого свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием своим, // Наследство предоставил им, //
Большой потери в том не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди старика.
— Ох,
отец мой, и не говори об этом! — подхватила помещица. — Еще третью неделю взнесла
больше полутораста. Да заседателя подмаслила.
Почтмейстер заметил, что Чичикову предстоит священная обязанность, что он может сделаться среди своих крестьян некоторого рода
отцом, по его выражению, ввести даже благодетельное просвещение, и при этом случае отозвался с
большою похвалою об Ланкастеровой школе [Ланкастерова школа — обучение по системе английского педагога Ланкастера (1778–1838), по которой педагог обучает только лучших учеников, а те, в свою очередь, обучают других учеников.
— Право, я боюсь на первых-то порах, чтобы как-нибудь не понести убытку. Может быть, ты,
отец мой, меня обманываешь, а они того… они
больше как-нибудь стоят.
Откуда возьмется и надутость и чопорность, станет ворочаться по вытверженным наставлениям, станет ломать голову и придумывать, с кем и как, и сколько нужно говорить, как на кого смотреть, всякую минуту будет бояться, чтобы не сказать
больше, чем нужно, запутается наконец сама, и кончится тем, что станет наконец врать всю жизнь, и выдет просто черт знает что!» Здесь он несколько времени помолчал и потом прибавил: «А любопытно бы знать, чьих она? что, как ее
отец? богатый ли помещик почтенного нрава или просто благомыслящий человек с капиталом, приобретенным на службе?