Оттого ли, что я видел его подавленным сознаньем своей вины, потерявшимся, уничтоженным; оттого ли, что несчастье, поразив человека, почти всегда его роняет, спускает его ниже в мнении других — «стало, мол, ты плох, коли не умел увернуться!» — господь ведает!
— Разрыв! разрыв там этих покровов… оболочки… Вы знаете… покровов! — заговорил г. Ратч, как только запер дверь. — Такое несчастие! Еще вчера вечером нельзя было ничего заметить, и вдруг: р-р-р-раз! трах! пополам! и конец! Вот уже точно: «Heute roth, morgen todt!» [«Нынче жив, завтра мертв!» (нем.).] Правда, это должно было ожидать: я это всегда ожидал, мне в Тамбове полковой доктор Галимбовский, Викентий Казимирович… Вы, наверное, слыхали о нем… отличнейший практик, специалист!
— Der Fictor schreit immer, Иван Демьяныч, Sie wissen wohl [Виктор всегда кричит, вы хорошо это знаете (нем.).], — отвечала Элеонора Карповна, — и я сама сказала кучеру, только он вздумал овес задавать. Вот какое несчастие случилось вдруг, — прибавила она, обратясь ко мне, — и кто это мог ожидать от Сусанны Ивановны?
– Нельзя дурно говорить о богах или героях. От этого может случиться несчастье. – С этими словами служанка сделала магический жест, отгоняющий злых духов.
– Нельзя дурно говорить о богах или героях. От этого может случиться несчастье. – С этими словами служанка сделала магический жест, отгоняющий злых духов.
Многие офицеры пострадали за то, что имели несчастье иметь самостоятельное мнение, отличное от мнения барона.
– Значит, вы предполагали, что с ним может произойти несчастье, а почему?