Неточные совпадения
— Елена Николаевна, — начал он наконец, и голос его был тише обыкновенного, что почти
испугало Елену, — я понимаю, о
каком человеке вы сейчас упомянули.
Когда он вдруг взял этого великана и швырнул его,
как мячик, в воду, я не испугалась… но он меня
испугал.
Он безотчетно выкрикивал еще какие-то слова, чувствуя, что поторопился рассердиться, что сердится слишком громко, а главное — что предложение этого толстяка не так оскорбило,
как испугало или удивило. Стоя перед Бердниковым, он сердито спрашивал:
Знаете ли вы, до каких слез и сжатия сердца мучают и волнуют нас судьбы этой дорогой и родной нам страны,
как пугают нас эти мрачные тучи, все более и более заволакивающие ее небосклон?
Жизнь не имеет ничего общего со смертью. Поэтому-то, вероятно, всегда и возрождается в нас нелепая надежда, затемняющая разум и заставляющая сомневаться в верности нашего знания о неизбежности смерти. Телесная жизнь стремится упорствовать в бытии. Она повторяет,
как попугай в басне, даже в минуту, когда его душат: «Это, это ничего!»
Неточные совпадения
Я знал красавиц недоступных, // Холодных, чистых,
как зима, // Неумолимых, неподкупных, // Непостижимых для ума; // Дивился я их спеси модной, // Их добродетели природной, // И, признаюсь, от них бежал, // И, мнится, с ужасом читал // Над их бровями надпись ада: // Оставь надежду навсегда. // Внушать любовь для них беда, //
Пугать людей для них отрада. // Быть может, на брегах Невы // Подобных дам видали вы.
Как он умел казаться новым, // Шутя невинность изумлять, //
Пугать отчаяньем готовым, // Приятной лестью забавлять, // Ловить минуту умиленья, // Невинных лет предубежденья // Умом и страстью побеждать, // Невольной ласки ожидать, // Молить и требовать признанья, // Подслушать сердца первый звук, // Преследовать любовь и вдруг // Добиться тайного свиданья… // И после ей наедине // Давать уроки в тишине!
Мы пришли к провалу; дамы оставили своих кавалеров, но она не покидала руки моей. Остроты здешних денди ее не смешили; крутизна обрыва, у которого она стояла, ее не
пугала, тогда
как другие барышни пищали и закрывали глаза.
— Да вы… меня… что же вы меня так…
пугаете? — проговорила она, улыбаясь,
как ребенок.
— Ах, Петр Петрович, вы не поверите, до
какой степени вы меня теперь
испугали! — продолжала Пульхерия Александровна. — Я его всего только два раза видела, и он мне показался ужасен, ужасен! Я уверена, что он был причиною смерти покойницы Марфы Петровны.