Неточные совпадения
Занятия Герасима по новой его должности казались ему шуткой после тяжких крестьянских работ; в полчаса все у него было готово, и он опять то останавливался посреди двора и глядел, разинув
рот, на всех проходящих, как бы желая добиться от них разрешения загадочного своего положения, то вдруг уходил куда-нибудь в
уголок и, далеко швырнув метлу и лопату, бросался на землю лицом и целые часы лежал на груди неподвижно, как пойманный зверь.
Он обозлился сам на себя и, развалившись в кресле, видимо старался принять невозможно дерзко-нахальную позу. Закурив сигару, он начал пускать кольцами дым чуть не в лицо Александры Яковлевны. От нее не ускользнуло все проделанное им, но она только по временам улыбалась
уголком рта. Оба некоторое время молчали…
Неточные совпадения
Обалдуй, весь разнеженный, стоял, глупо разинув
рот; серый мужичок тихонько всхлипывал в
уголку, с горьким шепотом покачивая головой; и по железному лицу Дикого-Барина, из-под совершенно надвинувшихся бровей, медленно прокатилась тяжелая слеза; рядчик поднес сжатый кулак ко лбу и не шевелился…
Их, как малолетних, усадили было в укромный
уголок, и они, с юными и глупыми физиономиями, смотрели полуразиня
рот на всех, как молодые желтоносые воронята, которые, сидя в гнезде, беспрестанно раскрывают
рты, в ожидании корма.
Когда бойкие кунавинские мещанки приходили мыть полы в лавках, Ефимушка спускался с крыши и, становясь где-нибудь в
уголок, мурлыкал, прищурив серые, живые глаза, растягивая большой
рот до ушей.
Теперь кружок понтёров праздных // Вообразить прошу я вас, // Цвета их лиц разнообразных, // Блистанье их очков и глаз, // Потом усастого героя, // Который понтирует стоя; // Против него меж двух свечей // Огромный лоб, седых кудрей // Покрытый редкими клочками, // Улыбкой вытянутый
рот // И две руки с колодой — вот // И вся картина перед вами, // Когда прибавим вдалеке // Жену на креслах в
уголке.
Он встал в
уголок позади рояля, по обыкновению захватив одной рукой полки своего подрясника, а другой прикрыл
рот, но из его шершавой глотки полились такие бархатные, тягучие, таявшие ноты, что октава о. Андроника и тенор Гаврилы Степаныча служили только дополнением этому богатейшему голосу, который то спускался низкими мягкими нотами прямо в душу, то с силой поднимался вверх, как туго натянутая струна.