Неточные совпадения
— «Да зачем тебе селиться на болоте?» — «Да уж так; только вы, батюшка Николай Кузьмич, ни в какую работу употреблять
меня уж не извольте, а оброк
положите, какой сами знаете».
— Милости просим. Да покойно ли тебе будет в сарае?
Я прикажу бабам постлать тебе простыню и
положить подушку. Эй, бабы! — вскричал он, поднимаясь с места, — сюда, бабы!.. А ты, Федя, поди с ними. Бабы ведь народ глупый.
— Да плохо что-то клюет, — заговорил Туман, — жарко больно; рыба-то вся под кусты забилась, спит… Надень-ко червяка, Степа. (Степушка достал червяка,
положил на ладонь, хлопнул по нем раза два, надел на крючок, поплевал и подал Туману.) Спасибо, Степа… А вы, батюшка, — продолжал он, обращаясь ко
мне, — охотиться изволите?
Федор Михеич тотчас
положил скрипку на окно, поклонился сперва
мне, как гостю, потом старушке, потом Радилову и вышел вон.
Радилов замолчал.
Я посмотрел на него, потом на Ольгу… Ввек
мне не забыть выражения ее лица. Старушка
положила чулок на колени, достала из ридикюля платок и украдкой утерла слезу. Федор Михеич вдруг поднялся, схватил свою скрипку и хриплым и диким голосом затянул песенку. Он желал, вероятно, развеселить нас, но мы все вздрогнули от его первого звука, и Радилов попросил его успокоиться.
А станут уставать — голову на руки
положит и загорюет: «Ох, сирота
я сиротливая! покидают
меня, голубчика!» Конюха тотчас девок и приободрят.
— Не поеду
я к этому брюхачу. Рыбу даст сотенную, а масло
положит тухлое. Бог с ним совсем!
— А вы не знаете? Вот
меня возьмут и нарядят;
я так и хожу наряженный, или стою, или сижу, как там придется. Говорят: вот что говори, —
я и говорю. Раз слепого представлял… Под каждую веку
мне по горошине
положили… Как же!
В избе Аннушки не было; она уже успела прийти и оставить кузов с грибами. Ерофей приладил новую ось, подвергнув ее сперва строгой и несправедливой оценке; а через час
я выехал, оставив Касьяну немного денег, которые он сперва было не принял, но потом, подумав и подержав их на ладони,
положил за пазуху. В течение этого часа он не произнес почти ни одного слова; он по-прежнему стоял, прислонясь к воротам, не отвечал на укоризны моего кучера и весьма холодно простился со
мной.
(Аркадий Павлыч шагнул вперед, да, вероятно, вспомнил о моем присутствии, отвернулся и
положил руки в карманы.) Je vous demande bien pardon, mon cher [Прошу извинить
меня, дорогой мой (фр.)], — сказал он с принужденной улыбкой, значительно понизив голос.
Бедняк потупился… Бирюк зевнул и
положил голову на стол. Дождик все не переставал.
Я ждал, что будет.
Он перекрестился,
положил полу своей шинели себе на руку, взял недоуздок и передал
мне лошадь.
Сколько раз
мне, например, случалось спросить у встречного мужика: как, братец, проехать,
положим, в Грачовку?
Каратаев
положил голову на руки и оперся руками на стол.
Я молча глядел на него и ожидал уже тех чувствительных восклицаний, пожалуй, даже тех слез, на которые так щедр подгулявший человек, но когда он поднял голову,
меня, признаюсь, поразило глубоко грустное выражение его лица.
«
Мне, говорит, докладывала Катерина Карповна об вашем намерении, докладывала, говорит; но
я себе, говорит,
положила за правило: людей в услужение не отпускать.
— Нет, выпозвольте. Во-первых,
я говорю по-французски не хуже вас, а по-немецки даже лучше; во-вторых,
я три года провел за границей: в одном Берлине прожил восемь месяцев.
Я Гегеля изучил, милостивый государь, знаю Гете наизусть; сверх того,
я долго был влюблен в дочь германского профессора и женился дома на чахоточной барышне, лысой, но весьма замечательной личности. Стало быть,
я вашего поля ягода;
я не степняк, как вы
полагаете…
Я тоже заеден рефлексией, и непосредственного нет во
мне ничего.
Чертопханов снова обратился к Вензору и
положил ему кусок хлеба на нос.
Я посмотрел кругом. В комнате, кроме раздвижного покоробленного стола на тринадцати ножках неровной длины да четырех продавленных соломенных стульев, не было никакой мебели; давным-давно выбеленные стены, с синими пятнами в виде звезд, во многих местах облупились; между окнами висело разбитое и тусклое зеркальце в огромной раме под красное дерево. По углам стояли чубуки да ружья; с потолка спускались толстые и черные нити паутин.
— Точно так-с. Сперва они кажинный день водку кушали, а теперь вот в постель слегли, и уж оченно они худы стали.
Я так
полагаю, они теперь и понимать-то ничего не понимают. Без языка совсем.
— Ну, как хочешь, как хочешь, Лукерья.
Я ведь для твоей же пользы
полагал…
Неточные совпадения
— В таком случае, изложите ее письменно. Она пойдет в комиссию всяких прошений. Комиссия всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко
мне. От
меня поступит она в комитет сельских дел, там сделают всякие справки и выправки по этому делу. Главноуправляющий вместе с конторою в самоскорейшем времени
положит свою резолюцию, и дело будет сделано.
Да накупи
я всех этих, которые вымерли, пока еще не подавали новых ревизских сказок, приобрети их,
положим, тысячу, да,
положим, опекунский совет даст по двести рублей на душу: вот уж двести тысяч капиталу!
— Да сделай ты
мне свиной сычуг.
Положи в середку кусочек льду, чтобы он взбухнул хорошенько. Да чтобы к осетру обкладка, гарнир-то, гарнир-то чтобы был побогаче! Обложи его раками, да поджаренной маленькой рыбкой, да проложи фаршецом из снеточков, да подбавь мелкой сечки, хренку, да груздочков, да репушки, да морковки, да бобков, да нет ли еще там какого коренья?
— Что ж могу
я сделать?
Я должен воевать с законом.
Положим, если бы
я даже и решился на это, но ведь князь справедлив, — он ни за что не отступит.
— Позвольте, почтеннейший, вновь обратить вас к предмету прекращенного разговора.
Я спрашивал вас о том, как быть, как поступить, как лучше приняться… [Далее в рукописи отсутствуют две страницы. В первом издании второго тома «Мертвых душ» (1855) примечание: «Здесь в разговоре Костанжогло с Чичиковым пропуск. Должно
полагать, что Костанжогло предложил Чичикову приобрести покупкою именье соседа его, помещика Хлобуева».]