Тот кивнул головой, сел на лавку, достал из шапки полотенце и начал
утирать лицо; а Обалдуй с торопливой жадностью выпил стакан и, по привычке горьких пьяниц, крякая, принял грустно озабоченный вид.
Неточные совпадения
Радилов замолчал. Я посмотрел на него, потом на Ольгу… Ввек мне не забыть выражения ее
лица. Старушка положила чулок на колени, достала из ридикюля платок и украдкой
утерла слезу. Федор Михеич вдруг поднялся, схватил свою скрипку и хриплым и диким голосом затянул песенку. Он желал, вероятно, развеселить нас, но мы все вздрогнули от его первого звука, и Радилов попросил его успокоиться.
Дикий-Барин посмеивался каким-то добрым смехом, которого я никак не ожидал встретить на его
лице; серый мужичок то и дело твердил в своем уголку,
утирая обоими рукавами глаза, щеки, нос и бороду: «А хорошо, ей-богу хорошо, ну, вот будь я собачий сын, хорошо!», а жена Николая Иваныча, вся раскрасневшаяся, быстро встала и удалилась.
— Ведь человек уж воротился, ждет… — говорил он,
утирая лицо. — Эй, лодочник, к берегу!
Она надела на него красную рубашечку с галуном на вороте, причесала его волосики и
утерла лицо: он дышал тяжело, порывался всем телом и подергивал ручонками, как это делают все здоровые дети; но щегольская рубашечка, видимо, на него подействовала: выражение удовольствия отражалось на всей его пухлой фигурке.
Княгиня Зоя, между тем, не спала. Предстоящее унижение перед Александриной леденило ей кровь и лишь восставшее в ее памяти виденное сегодня
утром лицо бесповоротно решившегося на самоубийство сына придавало ей силы.
Хозяйка села играть в карты с Марфой Тимофеевной, Беленицыным и Гедеоновским, который играл очень медленно, беспрестанно ошибался, моргал глазами и
утирал лицо платком.
— Ну, о чем, мамаша? — недовольно воскликнул Павел. Она,
утирая лицо фартуком, ответила вздыхая:
Неточные совпадения
Но вот багряною рукою // Заря от утренних долин // Выводит с солнцем за собою // Веселый праздник именин. // С
утра дом Лариной гостями // Весь полон; целыми семьями // Соседи съехались в возках, // В кибитках, в бричках и в санях. // В передней толкотня, тревога; // В гостиной встреча новых
лиц, // Лай мосек, чмоканье девиц, // Шум, хохот, давка у порога, // Поклоны, шарканье гостей, // Кормилиц крик и плач детей.
С раннего
утра до позднего вечера, не уставая ни душевными, ни телесными силами, писал он, погрязнув весь в канцелярские бумаги, не ходил домой, спал в канцелярских комнатах на столах, обедал подчас с сторожами и при всем том умел сохранить опрятность, порядочно одеться, сообщить
лицу приятное выражение и даже что-то благородное в движениях.
— Ну вот, встал бы
утром, — начал Обломов, подкладывая руки под затылок, и по
лицу разлилось выражение покоя: он мысленно был уже в деревне.
Он ушел, а Обломов сел в неприятном расположении духа в кресло и долго, долго освобождался от грубого впечатления. Наконец он вспомнил нынешнее
утро, и безобразное явление Тарантьева вылетело из головы; на
лице опять появилась улыбка.
Она поглядела на него молча, как будто поверяла слова его, сравнила с тем, что у него написано на
лице, и улыбнулась; поверка оказалась удовлетворительною. На
лице ее разлито было дыхание счастья, но мирного, которое, казалось, ничем не возмутишь. Видно, что у ней не было тяжело на сердце, а только хорошо, как в природе в это тихое
утро.