По деревне мелькали огоньки; из недалекого, ярко освещенного кабака несся нестройный, смутный гам, среди которого, мне казалось, я
узнавал голос Якова.
Неточные совпадения
— Вы не изволите
знать, — начал он расслабленным и дрожащим
голосом (таково действие беспримесного березовского табаку), — вы не изволите
знать здешнего судью, Мылова, Павла Лукича?..
— Позвольте себя рекомендовать, — начал он мягким и вкрадчивым
голосом, — я здешний охотник Владимир… Услышав о вашем прибытии и
узнав, что вы изволили отправиться на берега нашего пруда, решился, если вам не будет противно, предложить вам свои услуги.
— Уж поверьте мне, Гаврила Антоныч, — возразил
голос толстяка, — уж мне ли не
знать здешних порядков, сами посудите.
— Кому же и
знать, Николай Еремеич: вы здесь, можно сказать, первое лицо-с. Ну, так как же-с? — продолжал незнакомый мне
голос, — чем же мы порешим, Николай Еремеич? Позвольте полюбопытствовать.
— Ну, как тебе угодно. Ты меня, батюшка, извини: ведь я по старине. (Г-н Чернобай говорил не спеша и на о.) У меня все по простоте,
знаешь… Назар, а Назар, — прибавил он протяжно и не возвышая
голоса.
Не
знаю, чем бы разрешилось всеобщее томленье, если б Яков вдруг не кончил на высоком, необыкновенно тонком звуке — словно
голос у него оборвался.
«А па-азвольте
узнать, — заговорил он надменным
голосом, — по какому праву вы здесь
Изумленный становой не
знал, что предпринять. Мертвая тишина царствовала в комнате. «Да уж он скончался», — подумал он и, возвысив
голос, промолвил: — Пантелей Еремеич! А, Пантелей Еремеич!
— Вы меня не
узнаете, барин? — прошептал опять
голос; он словно испарялся из едва шевелившихся губ. — Да и где
узнать! Я Лукерья… Помните, что хороводы у матушки у вашей в Спасском водила… помните, я еще запевалой была?
Заливается он, заливается… и вдруг мне почудилось: зовет меня кто-то Васиным
голосом, тихо так: «Луша!..» Я глядь в сторону, да,
знать, спросонья оступилась, так прямо с рундучка и полетела вниз — да о землю хлоп!
Вдруг, что ж ты думаешь, Азамат? во мраке слышу, бегает по берегу оврага конь, фыркает, ржет и бьет копытами о землю; я
узнал голос моего Карагёза; это был он, мой товарищ!..
Два детские голоса (Степан Аркадьич
узнал голоса Гриши, меньшого мальчика, и Тани, старшей девочки) послышались за дверьми. Они что-то везли и уронили.
Дубровский пошел далее. Два человека приблизились к нему; они его окликали. Дубровский
узнал голос Антона и Гриши. «Зачем вы не спите?» — спросил он их. «До сна ли нам, — отвечал Антон. — До чего мы дожили, кто бы подумал…»
Неточные совпадения
Между тем псы заливались всеми возможными
голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием, как будто за это получал бог
знает какое жалованье; другой отхватывал наскоро, как пономарь; промеж них звенел, как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому что хрипел, как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются на цыпочки от сильного желания вывести высокую ноту, и все, что ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.
— Попробую, приложу старанья, сколько хватит сил, — сказал Хлобуев. И в
голосе его было заметно ободренье, спина распрямилась, и голова приподнялась, как у человека, которому светит надежда. — Вижу, что вас Бог наградил разуменьем, и вы
знаете иное лучше нас, близоруких людей.
— В самом слове нет ничего оскорбительного, — сказал Тентетников, — но в смысле слова, но в
голосе, с которым сказано оно, заключается оскорбленье. Ты — это значит: «Помни, что ты дрянь; я принимаю тебя потому только, что нет никого лучше, а приехала какая-нибудь княжна Юзякина, — ты
знай свое место, стой у порога». Вот что это значит!
Явно было, что она не
знала, с чего начать; лицо ее побагровело, пухлые ее пальцы стучали по столу; наконец она начала так, прерывистым
голосом:
После полудня она начала томиться жаждой. Мы отворили окна — но на дворе было жарче, чем в комнате; поставили льду около кровати — ничего не помогало. Я
знал, что эта невыносимая жажда — признак приближения конца, и сказал это Печорину. «Воды, воды!..» — говорила она хриплым
голосом, приподнявшись с постели.