Неточные совпадения
Он обыкновенно
сидел, подвернувши
под себя свой куцый хвост, хмурился, вздрагивал по временам и никогда не улыбался.
Он подвергался самым разнообразным приключениям: ночевал в болотах, на деревьях, на крышах,
под мостами,
сиживал не раз взаперти на чердаках, в погребах и сараях, лишался ружья, собаки, самых необходимых одеяний, бывал бит сильно и долго — и все-таки, через несколько времени, возвращался домой, одетый, с ружьем и с собакой.
То
под забором Степушка
сидит и редьку гложет, или морковь сосет, или грязный кочан капусты
под себя крошит; то ведро с водой куда-то тащит и кряхтит; то
под горшочком огонек раскладывает и какие-то черные кусочки из-за пазухи в горшок бросает; то у себя в чуланчике деревяшкой постукивает, гвоздик приколачивает, полочку для хлебца устроивает.
Коли кучер
сидит князем, да шапки не ломает, да еще посмеивается из-под бороды, да кнутиком шевелит — смело бей на две депозитки!
А ваш-то дедушка стоит на балконе да посматривает; а бабушка
под окном
сидит и тоже глядит.
— А вы не знаете? Вот меня возьмут и нарядят; я так и хожу наряженный, или стою, или
сижу, как там придется. Говорят: вот что говори, — я и говорю. Раз слепого представлял…
Под каждую веку мне по горошине положили… Как же!
Через четверть часа мы уже
сидели на дощанике Сучка. (Собак мы оставили в избе
под надзором кучера Иегудиила.) Нам не очень было ловко, но охотники народ неразборчивый. У тупого, заднего конца стоял Сучок и «пихался»; мы с Владимиром
сидели на перекладине лодки; Ермолай поместился спереди, у самого носа. Несмотря на паклю, вода скоро появилась у нас
под ногами. К счастью, погода была тихая, и пруд словно заснул.
Итак, я лежал
под кустиком в стороне и поглядывал на мальчиков. Небольшой котельчик висел над одним из огней; в нем варились «картошки». Павлуша наблюдал за ним и, стоя на коленях, тыкал щепкой в закипавшую воду. Федя лежал, опершись на локоть и раскинув полы своего армяка. Ильюша
сидел рядом с Костей и все так же напряженно щурился. Костя понурил немного голову и глядел куда-то вдаль. Ваня не шевелился
под своей рогожей. Я притворился спящим. Понемногу мальчики опять разговорились.
Со всем тем, ехали мы довольно долго; я
сидел в одной коляске с Аркадием Павлычем и
под конец путешествия почувствовал тоску смертельную, тем более, что в течение нескольких часов мой знакомец совершенно выдохся и начинал уже либеральничать.
На одной изображена была легавая собака с голубым ошейником и надписью: «Вот моя отрада»; у ног собаки текла река, а на противоположном берегу реки
под сосною
сидел заяц непомерной величины, с приподнятым ухом.
Если нет у ней гостя,
сидит себе моя Татьяна Борисовна
под окном и чулок вяжет — зимой; летом в сад ходит, цветы сажает и поливает, с котятами играет по целым часам, голубей кормит…
Особенно любит она глядеть на игры и шалости молодежи; сложит руки
под грудью, закинет голову, прищурит глаза и
сидит, улыбаясь, да вдруг вздохнет и скажет: «Ах вы, детки мои, детки!..» Так, бывало, и хочется подойти к ней, взять ее за руку и сказать: «Послушайте, Татьяна Борисовна, вы себе цены не знаете, ведь вы, при всей вашей простоте и неучености, — необыкновенное существо!» Одно имя ее звучит чем-то знакомым, приветным, охотно произносится, возбуждает дружелюбную улыбку.
Не отличаясь ни особенной любезностью, ни говорливостью, он обладает даром привлекать и удерживать у себя гостей, которым как-то весело
сидеть перед его стойкой,
под спокойным и приветливым, хотя зорким взглядом флегматического хозяина.
Когда у него нет посещения, он обыкновенно
сидит, как мешок, на земле перед дверью своей избы, подвернув
под себя свои тонкие ножки, и перекидывается ласковыми словцами со всеми прохожими.
Прямо против него, на лавке
под образами,
сидел соперник Яшки — рядчик из Жиздры: это был невысокого роста плотный мужчина лет тридцати, рябой и курчавый, с тупым вздернутым носом, живыми карими глазками и жидкой бородкой.
— Вижу я, что
сижу я этак будто на большой дороге
под ракитой, палочку держу оструганную, котомка за плечами и голова платком окутана — как есть странница!
Неточные совпадения
В глуши что делать в эту пору? // Гулять? Деревня той порой // Невольно докучает взору // Однообразной наготой. // Скакать верхом в степи суровой? // Но конь, притупленной подковой // Неверный зацепляя лед, // Того и жди, что упадет. //
Сиди под кровлею пустынной, // Читай: вот Прадт, вот Walter Scott. // Не хочешь? — поверяй расход, // Сердись иль пей, и вечер длинный // Кой-как пройдет, а завтра то ж, // И славно зиму проведешь.
Мери
сидела на своей постели, скрестив на коленях руки; ее густые волосы были собраны
под ночным чепчиком, обшитым кружевами; большой пунцовый платок покрывал ее белые плечики, ее маленькие ножки прятались в пестрых персидских туфлях.
— Скажи-ка, хорошо на мне
сидит мундир?.. Ох, проклятый жид!.. как
под мышками режет!.. Нет ли у тебя духов?
Но
под конец он вдруг стал опять беспокоен; точно угрызение совести вдруг начало его мучить: «Вот,
сижу, песни слушаю, а разве то мне надобно делать!» — как будто подумал он.
А как начали мы тогда эту вашу статью перебирать, как стали вы излагать — так вот каждое-то слово ваше вдвойне принимаешь, точно другое
под ним
сидит!