Неточные совпадения
Немного пониже крестьянская лошадь стояла
в реке по колени и лениво обмахивалась мокрым хвостом; изредка под нависшим кустом всплывала большая рыба,
пускала пузыри и тихо погружалась на
дно, оставив за собою легкую зыбь.
Матушка ваша за мною
в город посылали; мы вам кровь
пустили, сударыня; теперь извольте почивать, а
дня этак через два мы вас, даст Бог, на ноги поставим».
—
Пускай шумят, — заговорил, растопыря руки, человек с плисовым воротником, — мне что за
дело! лишь бы меня не трогали.
В истопники меня произвели…
— Про кого? А мне что за
дело, что его
в главные конторщики пожаловали! Вот, нечего сказать, нашли кого пожаловать! Вот уж точно, можно сказать,
пустили козла
в огород!
Небольшое сельцо Колотовка, принадлежавшее некогда помещице, за лихой и бойкий нрав прозванной
в околотке Стрыганихой (настоящее имя ее осталось неизвестным), а ныне состоящее за каким-то петербургским немцем, лежит на скате голого холма, сверху донизу рассеченного страшным оврагом, который, зияя как бездна, вьется, разрытый и размытый, по самой середине улицы и
пуще реки, — через реку можно по крайней мере навести мост, —
разделяет обе стороны бедной деревушки.
В одно прекрасное утро родилась на мой счет сплетня (кто ее произвел на свет Божий, не знаю: должно быть, какая-нибудь старая
дева мужеского пола, — таких старых
дев в Москве пропасть), родилась и принялась
пускать отпрыски и усики, словно земляника.
Вот что думалось иногда Чертопханову, и горечью отзывались
в нем эти думы. Зато
в другое время
пустит он своего коня во всю прыть по только что вспаханному полю или заставит его соскочить на самое
дно размытого оврага и по самой круче выскочить опять, и замирает
в нем сердце от восторга, громкое гикание вырывается из уст, и знает он, знает наверное, что это под ним настоящий, несомненный Малек-Адель, ибо какая другая лошадь
в состоянии сделать то, что делает эта?
— Я — понимаю: все ищут ключей к тайнам жизни, выдавая эти поиски за серьезное дело. Но — ключей не находят и
пускают в дело идеалистические фомки, отмычки и всякий другой воровской инструмент.
Особенно дурною славой в этом отношении пользуется суп из соленой рыбы — и понятно почему: во-первых, этот продукт легко портится, и потому обыкновенно спешат
пускать в дело ту рыбу, которая уже начала портиться; во-вторых, в котел поступает и та больная рыба, которую в верховьях ловят каторжные поселенцы.
Неточные совпадения
Хотел было я ему, как узнал это все, так, для очистки совести, тоже струю
пустить, да на ту пору у нас с Пашенькой гармония вышла, и я повелел это
дело все прекратить,
в самом то есть источнике, поручившись, что ты заплатишь.
Ему вдруг почему-то вспомнилось, как давеча, за час до исполнения замысла над Дунечкой, он рекомендовал Раскольникову поручить ее охранению Разумихина. «
В самом
деле, я, пожалуй,
пуще для своего собственного задора тогда это говорил, как и угадал Раскольников. А шельма, однако ж, этот Раскольников! Много на себе перетащил. Большою шельмой может быть со временем, когда вздор повыскочит, а теперь слишком уж жить ему хочется! Насчет этого пункта этот народ — подлецы. Ну да черт с ним, как хочет, мне что».
Это камень преткновения для всех вам подобных, а
пуще всего — поднимают на зубок, прежде чем узнают,
в чем
дело!
— О торговле, об эманципации женщин, о прекрасных апрельских
днях, какие выпали нам на долю, и о вновь изобретенном составе против пожаров. Как это вы не читаете? Ведь тут наша вседневная жизнь. А
пуще всего я ратую за реальное направление
в литературе.
Пуще всего он бегал тех бледных, печальных
дев, большею частию с черными глазами,
в которых светятся «мучительные
дни и неправедные ночи»,
дев с не ведомыми никому скорбями и радостями, у которых всегда есть что-то вверить, сказать, и когда надо сказать, они вздрагивают, заливаются внезапными слезами, потом вдруг обовьют шею друга руками, долго смотрят
в глаза, потом на небо, говорят, что жизнь их обречена проклятию, и иногда падают
в обморок.