Неточные совпадения
Особенное
удовольствие доставлял он поварам, которые тотчас отрывались
от дела и с криком и бранью пускались за ним в погоню, когда он, по слабости, свойственной не одним собакам, просовывал свое голодное рыло в полурастворенную дверь соблазнительно теплой и благовонной кухни.
— Убивать ее не надо, точно; смерть и так свое возьмет. Вот хоть бы Мартын-плотник: жил Мартын-плотник, и не долго жил и помер; жена его теперь убивается о муже, о детках малых… Против смерти ни человеку, ни твари не слукавить. Смерть и не бежит, да и
от нее не убежишь; да помогать ей не должно… А я соловушек не убиваю, — сохрани Господи! Я их не на муку ловлю, не на погибель их живота, а для
удовольствия человеческого, на утешение и веселье.
Его переходы были иногда довольно смелы, иногда довольно забавны; знатоку они бы много доставили
удовольствия; немец пришел бы
от них в негодование.
Долго рядчик пел, не возбуждая слишком сильного сочувствия в своих слушателях; ему недоставало поддержки хора; наконец, при одном особенно удачном переходе, заставившем улыбнуться самого Дикого-Барина, Обалдуй не выдержал и вскрикнул
от удовольствия.
Он заранее смеялся остротам маленького человека и словно таял
от удовольствия.
Все гости, разумеется, вполне согласились с рассказчиком и как будто оживились
от полученного
удовольствия и наставления…
Одним складочным местом общих мест на свете больше, — да какое кому
от этого
удовольствие?
Неточные совпадения
Он был не глуп; и мой Евгений, // Не уважая сердца в нем, // Любил и дух его суждений, // И здравый толк о том, о сем. // Он с
удовольствием, бывало, // Видался с ним, и так нимало // Поутру не был удивлен, // Когда его увидел он. // Тот после первого привета, // Прервав начатый разговор, // Онегину, осклабя взор, // Вручил записку
от поэта. // К окну Онегин подошел // И про себя ее прочел.
— Как он может этак, знаете, принять всякого, наблюсти деликатность в своих поступках, — присовокупил Манилов с улыбкою и
от удовольствия почти совсем зажмурил глаза, как кот, у которого слегка пощекотали за ушами пальцем.
Но напрасно боялся он: лицо Собакевича не шевельнулось, а Манилов, обвороженный фразою,
от удовольствия только потряхивал одобрительно головою, погрузясь в такое положение, в каком находится любитель музыки, когда певица перещеголяла самую скрыпку и пискнула такую тонкую ноту, какая невмочь и птичьему горлу.
— Приятное столкновенье, — сказал голос того же самого, который окружил его поясницу. Это был Вишнепокромов. — Готовился было пройти лавку без вниманья, вдруг вижу знакомое лицо — как отказаться
от приятного
удовольствия! Нечего сказать, сукна в этом году несравненно лучше. Ведь это стыд, срам! Я никак не мог было отыскать… Я готов тридцать рублей, сорок рублей… возьми пятьдесят даже, но дай хорошего. По мне, или иметь вещь, которая бы, точно, была уже отличнейшая, или уж лучше вовсе не иметь. Не так ли?
Этот чубарый конь был сильно лукав и показывал только для вида, будто бы везет, тогда как коренной гнедой и пристяжной каурой масти, называвшийся Заседателем, потому что был приобретен
от какого-то заседателя, трудилися
от всего сердца, так что даже в глазах их было заметно получаемое ими
от того
удовольствие.