Неточные совпадения
Соберутся псари
на дворе в красных кафтанах с галунами и в трубу протрубят; их сиятельство выйти изволят, и коня их сиятельству подведут; их сиятельство
сядут, а главный ловчий им ножки в стремена вденет, шапку с
головы снимет и поводья в шапке подаст.
Я присел
на могилу в ожидании Ермолая. Владимир отошел, для приличия, несколько в сторону и тоже
сел. Сучок продолжал стоять
на месте, повеся
голову и сложив, по старой привычке, руки за спиной.
Ермолай не возвращался более часу. Этот час нам показался вечностью. Сперва мы перекликивались с ним очень усердно; потом он стал реже отвечать
на наши возгласы, наконец умолк совершенно. В
селе зазвонили к вечерне. Меж собой мы не разговаривали, даже старались не глядеть друг
на друга. Утки носились над нашими
головами; иные собирались
сесть подле нас, но вдруг поднимались кверху, как говорится, «колом», и с криком улетали. Мы начинали костенеть. Сучок хлопал глазами, словно спать располагался.
Вот идет Ермил к лошади, а лошадь от него таращится, храпит,
головой трясет; однако он ее отпрукал,
сел на нее с барашком и поехал опять, барашка перед собой держит.
Он опять прикорнул перед огнем.
Садясь на землю, уронил он руку
на мохнатый затылок одной из собак, и долго не поворачивало
головы обрадованное животное, с признательной гордостью посматривая сбоку
на Павлушу.
Бывало,
сядет она против гостя, обопрется тихонько
на локоть и с таким участием смотрит ему в глаза, так дружелюбно улыбается, что гостю невольно в
голову придет мысль: «Какая же ты славная женщина, Татьяна Борисовна!
Их статные, могучие стволы великолепно чернели
на золотисто-прозрачной зелени орешников и рябин; поднимаясь выше, стройно рисовались
на ясной лазури и там уже раскидывали шатром свои широкие узловатые сучья; ястреба, кобчики, пустельги со свистом носились под неподвижными верхушками, пестрые дятлы крепко стучали по толстой коре; звучный напев черного дрозда внезапно раздавался в густой листве вслед за переливчатым криком иволги; внизу, в кустах, чирикали и пели малиновки, чижи и пеночки; зяблики проворно бегали по дорожкам; беляк прокрадывался вдоль опушки, осторожно «костыляя»; красно-бурая белка резво прыгала от дерева к дереву и вдруг
садилась, поднявши хвост над
головой.
Тот кивнул
головой,
сел на лавку, достал из шапки полотенце и начал утирать лицо; а Обалдуй с торопливой жадностью выпил стакан и, по привычке горьких пьяниц, крякая, принял грустно озабоченный вид.
Она подошла к окну и
села. Я не хотел увеличить ее смущенья и заговорил с Чертопхановым. Маша легонько повернула
голову и начала исподлобья
на меня поглядывать украдкой, дико, быстро. Взор ее так и мелькал, словно змеиное жало. Недопюскин подсел к ней и шепнул ей что-то
на ухо. Она опять улыбнулась. Улыбаясь, она слегка морщила нос и приподнимала верхнюю губу, что придавало ее лицу не то кошачье, не то львиное выражение…
Неточные совпадения
Итак, отдавши нужные приказания еще с вечера, проснувшись поутру очень рано, вымывшись, вытершись с ног до
головы мокрою губкой, что делалось только по воскресным дням, — а в тот день случись воскресенье, — выбрившись таким образом, что щеки сделались настоящий атлас в рассуждении гладкости и лоска, надевши фрак брусничного цвета с искрой и потом шинель
на больших медведях, он сошел с лестницы, поддерживаемый под руку то с одной, то с другой стороны трактирным слугою, и
сел в бричку.
То
садился он
на диван, то подходил к окну, то принимался за книгу, то хотел мыслить, — безуспешное хотенье! — мысль не лезла к нему в
голову.
Феодулия Ивановна попросила
садиться, сказавши тоже: «Прошу!» — и сделав движение
головою, подобно актрисам, представляющим королев. Затем она уселась
на диване, накрылась своим мериносовым платком и уже не двигнула более ни глазом, ни бровью.
Не доезжая слободки, я повернул направо по ущелью. Вид человека был бы мне тягостен: я хотел быть один. Бросив поводья и опустив
голову на грудь, я ехал долго, наконец очутился в месте, мне вовсе не знакомом; я повернул коня назад и стал отыскивать дорогу; уж солнце
садилось, когда я подъехал к Кисловодску, измученный,
на измученной лошади.
— Найди и прочти мне, — сказал он,
сел, облокотился
на стол, подпер рукой
голову и угрюмо уставился в сторону, приготовившись слушать.